Пути творца необъяснимы,Его судеб таинствен ход.Всю жизнь обманами водимыйТеперь к сознанию придет!Любовь есть сердца покаянье,Любовь есть веры ключ живой,Его спасет любви сознанье,Не кончен путь его земной! Утро. Дон Жуан лежит на кровати без чувств. Лепорелло старается привести его в память.
Сеньор! Очнитесь! Добрые известья!Очнитеся, сеньор! С чего вчераОн в обморок упал? Тяжелый сон!Ужасные во мне воспоминаньяОстались от него. Да, да,Я с вами, здесь, и радостную новостьЯ вам принес: во-первых, та галера… Кончена исторья!Близ нашей виллы труп ее нашли, —Но слушайте известия, сеньор:Во-первых, та галера, на которойПлыл дон Йеронимо, разбита бурей,И сам он потонул; а во-вторых,Все члены Sant’ officio сменены.На место их назначены другие,И ваш процесс покамест прекращен.Вы можете свое обделать дело.Да, да, сеньор, позвольте вас поздравить! (в изнеможении опускаясь в кресла)
Она погибла. Это был не сон.Изо всего, что в эту ночь случилось,Мне ясно лишь одно: она погибла!Все остальное, может быть, мечта —Но это правда! Стоит ли, сеньор,Так долго размышлять об этом? Право,Как будто это первый случай с нами? Я мнил восстать как ангел-истребитель,Войну хотел я жизни объявить —И вместе с ложью то, что было чисто,Светло как день, как истина правдиво,В безумии ногами я попрал! Что ж делать! Вы отыщете другую.От вас зависит снова закутить! Закон вселенной – это равновесье.Возмездьями лишь держится она.Но чем вознаградить что я разрушил? На вашем месте я б сейчас в СевильюОтправился, и прерванные связи бСвязал опять, да золота побольшеРассыпал бы направо и налево! Как я был слеп! Как счастье было близко! Сеньор, развеселитесь! Ей же богу,Я вас не узнаю. Чем кончу я?Искать любви мне боле невозможно,А жизни мстить я право потерял.Убить себя? То было бы легко:Несостоятельные должникиВыходят часто так из затрудненья;Но этим долга выплатить нельзя —Я должен жить. Я умереть не смею! Храни нас бог! Зачем нам умирать!Давайте жить, сеньор, и веселиться! Я должен жить. И жаль, что слишком скороМеня избавит смерть от этой муки.О, если б мог я вечно, вечно жить! По крайней мере, сколько можно доле.Теперь, сеньор, нам нечего бояться!Теперь все трын-трава! Лепорелло уходит; дон Жуан облокачивается на стол и закрывает лицо руками.
ЭПИЛОГ
МОНАСТЫРЬ БЛИЗ СЕВИЛЬИ
Престарелый настоятель сидит в креслах.