Донецкие повести

Среди людей, познавших прелести вседозволенности, только единицы оказались настолько сильны и прозорливы, чтобы выбраться из того постсоветского болота живыми и невредимыми. Одни спились от неожиданно свалившихся на них капиталов и возможностей, другие посчитали правильным уехать из этой ненавистной страны, заработав свои первые (иногда и единственные) пятьдесят тысяч условных единиц, третьи, не знающие меры в своём ненасытном желании обогащаться, становились либо жертвами, либо преступниками, четвёртые, пятые, шестые…

Михаил Евгеньевич имел на эти расклады судьбы свою точку зрения. Его круг общения менялся с частотой огней на дискотеке. Люди, люди, люди… Поставщики, покупатели, проверяющие, подчинённые — это всего лишь сопровождение его собственного пути, такие себе волны, расходящиеся в стороны от киля его собственного корабля. Вместе с тем он совершенно не был бездушным буржуем, он умел быть благодарным и иногда любил быть благородным. Правда, количество людей, попадавших под эту тайную опцию его души, являлось весьма ограниченным, и Черепанов входил в этот элитный клуб имени Бальцеровича.

Что такое гофротара и её смысл в недолгой жизни бутылки водки, Иван понял не сразу, а только тогда, когда Миша Бальцерович предложил ему совместный бизнес. В то время партнеров искали вовсе не по профессиональному признаку, а значение слов «тендер», «резюме», «репутация» сводилось к следующему: нужно быстро привезти нечто, по приемлемой цене — так, чтобы «поместились все», и не быть треплом, дабы не разбазарить «ноу-хау». На просторах солнечной Болгарии удалось довольно быстро отыскать артель, изготавливающую картонные ящики по размерам заказчика, по факсу передали логотип Мишиной торговой марки, и все были счастливы почти два года. До тех пор, пока Бальцерович не прокололся на нелегальных поставках в Россию. Это и поставками можно было назвать с натяжкой, всего-то три машины, но неожиданное выгодное предложение — чего не заработать? Да и какая ностальгия! Потом Михаил Евгеньевич много раз задавал себе вопрос: «Тебе что, плохо жилось?» За то время, пока его разливочный бизнес удовлетворял внутренний спрос, на границе многое изменилось, ходить в рейсы под чёрным флагом стало практически невозможно. Тогда самоуверенного и подзабывшего об осторожности Бальцеровича не насторожило даже то, что транспорт для этого рейса в Россию они нашли с большим трудом.

Итогом этого приключения стали арестованные на пункте пропуска фуры с товаром и левыми документами, опечатанные склады и производство, уголовное дело по линии СБУ и переезд Миши в следственный изолятор.

Тем временем Черепанов, будучи уже популярным в регионе тележурналистом, начал выходить на новый уровень.

Выборы тогда ещё воспринимались как первые ростки свободы и демократии. Общество ещё не ведало, что в недалёком будущем выборами, как ширмой, воспользуются самые

хитрые и пронырливые, поставив на поток технологии манипуляции, потоки теле- и радиогрязи со взаимным прессингом соперников. Интерес к новым кандидатам был неподдельным, ярких персонажей на фоне быстро перекрасившихся аппаратчиков явно не хватало, и Иван как человек авантюрного склада характера принял решение испытать судьбу в качестве кандидата в депутаты Верховного Совета. Шансы свои он оценивал здраво, но ведь нужно же когда-то начинать!

В активе у претендента на мандат был имидж независимого и напористого журналиста, несколько сподвижников, готовых к работе на безоплатной основе, знание психологии своих зрителей (читай — избирателей) и абсолютное отсутствие страха перед людьми и обстоятельствами. В пассиве же наш герой имел скудную кассу начинающего бизнесмена, уходившую в основном на обеспечение техникой журналистской деятельности, и полное отсутствие опыта в подобных играх

Как и на всякой войне, желторотые штабисты начали свой путь со сбора информации о потенциальных противниках.

Конкуренцию, в силу своего опыта и некоторой известности в округе, могли составить только двое: Роберт Карлович Яузе — пожилой представитель красного директората, и кандидат от коммунистов Андрей Серёгин. Остальные самовыдвиженцы представляли для избирателей интерес только в качестве источника эпатажных заявлений.