Дорога на плаху

Но любимый снаряд у Игоря брусья. С огромным подъемом он выполнил сложнейшую программу мастера, четко фиксируя переходы к каждой новой гимнастической фигуре. Его блестящий соскок произвел тот фурор, о котором он мечтал.

Назавтра его вызвал к себе командир роты. Когда солдат явился и доложил о прибытии, капитан сказал:

— Что ж вы, ефрейтор, своего командира подводите?

— В чем, товарищ капитан? — удивился Игорь своему ефрейторскому званию.

— Владеете спортивной гимнастикой, а молчите.

— Так в личном деле у меня записан первый юношеский разряд по спортивной гимнастике, товарищ капитан.

— Ладно, будем считать недоработку ротного замполита. Вам присвоено звание ефрейтора. Нашейте лычки на погоны. Надрайте ремень и пуговицы, смените воротничок и — в штаб дивизии с предписанием, которое сейчас получите. Ясно?

— Так точно, товарищ капитан, — сияя, ответил Игорь.

— А теперь я хотел бы посмотреть, как ты там «солнце» крутишь, — улыбаясь, сказал капитан. — Можешь показать?

— Могу, товарищ капитан, только на нашей перекладине опасно. Шатается, я лучше силовые упражнения покажу. Они основа успеха, фундамент, так сказать. А вот на брусьях — оторвусь по полной программе. Только мел бы в классе взять.

— Хорошо, дежурный по роте, принесите два куска мела, — приказал капитан.

Они прошли в конец казармы, где размещались шведская стенка, перекладина, брусья, конь, лежали маты. Игорь сбросил гимнастерку, пробежался по кругу, десятка два отжался от пола, разогревая тело, и когда принесли мел, натер им ладони, легко вспрыгнул на перекладину и выполнил несколько упражнений: подъем переворотом под различными углами рук и ног. Сделал очень легко склепку, перевернулся на вытянутых руках, затем последовали махи с перехватами рук и соскок сальто.

— Недурно, недурно, — похвалил капитан, хлопая в ладоши.

Игорь перешел на брусья и показал все, что умел на этом великолепном снаряде, выполняя мастерский минимум. Соскок удался на славу с четкой фиксацией.

— Вот так примерно, товарищ капитан, — улыбаясь во весь рот, сказал он, изумленному командиру.

— Вижу, молодец. Теперь у тебя служба резко изменится. Я уверен. Ты станешь чемпионом дивизии. Соревнования в ближайшее воскресение. Затем армии. А там и на округ замахивайся. Желаю удачи! — капитан крепко пожал парню руку. — До встречи.

Игорь выиграл чемпионат дивизии, затем, после двухмесячных тренировок, стал абсолютным чемпионом армии и попал в сборную округа. Игорю казалось, что армейская спортивная карьера куда проще и приятнее, чем гражданская, с непременной учебой в институте. Он напрочь забыл свои школьные неприятности, связанные с Савиновой, вспоминал лишь как утеху и безоговорочную победу над прекрасным полом, вызывая своими сальными рассказами неизменную зависть у сослуживцев. Ему было легко и хорошо с подобным багажом побед. Обладая импозантной внешностью, временем во время сборов и относительной свободой в передвижениях по Новосибирску, он завел знакомство со студенткой института физкультуры, и у него начались самовольные отлучки, длительные увольнения в город, в которые он посещал новую пассию.

Беда подкрадывалась незаметно. Ее, в отличие от успеха, никто не планирует и не ждет. Но она подстерегла окружного фаворита спортивной гимнастики на обледенелой дороге города, когда веселая компания из двух молодых пар возвращалась домой после пикника на загородной даче. Машину пришлось вести Игорю, хозяин был пьян и не вязал лыка. Сложные дорожные условия, ничтожный водительский опыт Игоря, темень сделали свое дело. На повороте дороги его ослепила встречная машина, он влетел на тротуар и сбил пешехода.

В сводке о дорожно-транспортном происшествии это выглядело сухо и лаконично: «Владелец автомобиля „москвич-412“, находясь в нетрезвом состоянии, передоверил управление автомобилем военнослужащему Костячному И. В., который не справился с управлением и совершил наезд на пешехода. Пострадавший скончался в реанимации. Нарушитель задержан».

Эта короткая сводка не только перечеркнула Игорю спортивную карьеру, но и лишила свободы.

Борису Петракову не составило большого труда разыскать родителей Игоря Костячного, как и получить о нем исчерпывающие данные из военной прокуратуры и суда. Отца в живых уже не было. Мать, удрученная одиночеством, не поняв, кто к ней пришел, хотя Борис представился, пустилась в упреки, мол, большой стал человек ее Игорек, времени нет навестить мать.

— У самого нет времени, это понять можно, но почему внуков не возит к бабке? — говорила старая женщина. — У него ведь их четверо. Две девочки, уже взрослые в Ташкенте. Была нынче у них, к брату Саиду ездила в гости, заодно их повидала. Две младшенькие — в Красноярске. Такие славные девчушки, загляденье. Жена у него красавица, любит его. Как его не любить, когда он сам видный да при деньгах. Вы ж его знаете, какой он молодец, — хвалила мать сына, убежденная в том, что не знать такого человека просто невозможно.

— Я давно не видел его, хотелось бы встретиться, поговорить, — Борис осторожно подыгрывал настроению матери. — Вы мне его адресок дали бы.