Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера

Дорогая мамочка,

Ну, вот я, как обычно, снова засел за письмо. Сейчас жду, чтобы заступить на дежурство. Да, меня снова назначают на него, прям удивительно, как часто это происходит.

В целом все достаточно неплохо. Пару дней занятий не будет, так что сейчас мы готовим свое снаряжение к обучению. Командиры проверяют еще одиннадцать парней, желающих попасть в школу, так что у нас будет полный комплект из двадцати пяти человек.

У меня была небольшая стычка с одним из младших командиров. Он был пьян, шлялся вокруг нашей казармы после отбоя, и начал действовать мне на нервы, поэтому я ударил его. Должен признать, это был довольно хороший удар, потому что я на минуту отправил его в нокаут. Пара его друзей унесли его, так что больше неприятностей не возникло. Я видел его вчера, и он извинился. Сказал, что не помнит, как оказался в нашей казарме.

У меня отрасли волосы, так что придется покупать расческу. Нам разрешается отращивать волосы длиной не более трех дюймов на макушке, а по бокам они должны быть «высокие и жесткие». В переводе на обычный язык это означает: короткие.

Если меня в эти выходные не назначат на дежурство, то мы с Паркером отправимся к «Дяде Ральфу». Просто смотреть, иначе буду оплачивать чужие счета.

Добро, мама, думаю, что мне лучше пойти перекусить, прежде чем отправиться на дежурство. Передавай бабуле привет, и вы оба берегите себя. Скоро еще напишу.

С любовью,

Джо

* * *

В первый день в снайперской школе, нам были выданы шляпы для джунглей, стрелковые жилеты, и блестящие алюминиевые футляры, четыре с половиной фута длиной, восемнадцати дюймов в ширину и восемь дюймов в высоту[11].

У нас было три компетентных инструктора: сержант Орон, очень собранный, два года назад вернувшийся из Вьетнама; сержант Болстед, проницательный и спокойный, год назад вернувшийся из Вьетнама; и капрал Хилл, чуть послабее, чем Орон и Болстед, менее терпимый к государственной канцелярщине, вернувшийся из Вьетнама четыре месяца назад. Пока мы открывали футляры, наши инструкторы бродили вокруг и, казалось, забавлялись недоумением, отражавшимся на наших лицах. Винтовки и принадлежности, находившиеся в ячейках из вспененной резины, отличались от всего, что мы видели раньше. Орон заговорил.

— Возьмите винтовку из футляра и держите ее перед собой. Парни, вы держите то, что мы считаем лучшей снайперской винтовкой в мире.

Ствол был длинный и толстый, почти одинакового диаметра по всей длине — и возле дула, и возле патронника. Механических прицелов не было, только крепление для оптического прицела и красивая ложа, недавно смазанная льняным маслом. Орон продолжал.

— Это оружие поступает к нам под названием «Винтовка Ремингтон модель 700, с продольно-скользящим затвором и умеренно тяжелым, свободно вывешенным стволом». Ее модификация под наши требования производится здесь, в Кэмп-Пендлтон. Из этой винтовки не будет выстрелов «в сухую»[12], — замена сломанного ударника на ней обойдется вам в недельное жалованье. Ваше первое нажатие на спусковой крючок будет серьезным, и последнее нажатие на спусковой крючок будет серьезным. Всем все понятно?

Мы только начинали понимать.