Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Заместитель Александера Крис Инглис впоследствии признал, что более десятка этих заговоров имели хоть какое-то отношение к территории США. Потом он заявил, что лишь один из них, возможно, был сорван в результате массовой слежки за американцами. (Он также весьма неоднозначно высказался относительно того, были ли эти заговоры реальными; некоторые из его выступлений указывают скорее на финансовые операции и связанные с ними нарушения.)

Но самый большой ущерб АНБ на Капитолийском холме нанес не Александер, а Клэппер, руководитель всех шпионских агентств. Клэппер солгал Рону Уайдену на сенатских слушаниях в марте. На вопрос о том, собирает ли АНБ «какие-либо данные на всех американцев, на миллионы или сотни миллионов из них», Клэппер дал безоговорочный и решительный ответ: «Нет, сэр. — А потом добавил: — Ненамеренно».

Этот ответ ему потом припомнили. Лгать конгрессу — дело все-таки серьезное. После откровений Сноудена Клэппер стремился как-то сгладить или обойти свой мартовский ответ, описывая его как «наименее неправдивый ответ» из тех, которые можно услышать на публичных слушаниях. Но это не сработало: от помощников Уайдена было получено соответствующее предупреждение и требование исправить свои показания. Клэппер внял им и заявил, что просто «запамятовал» о такой вещи, как сбор данных о телефонных звонках внутри страны. Эти «исправленные» показания тут же спровоцировали требования об увольнении Клэппера со службы или об отставке. Джеймс Клэппер принес публичные извинения сенатской комиссии — но не лично Рону Уайдену.

Однако нашлись и лояльные сторонники, которые с пеной у рта защищали АНБ от нападок. Одним из них была Диана Фейнштейн, глава сенатского комитета по разведке. На следующий день после того, как Сноуден вышел из тени и выступил с публичным заявлением, Фейнштейн сделала бескомпромиссное заявление. «Я не рассматриваю его как разоблачителя. Думаю, это предательство, — сказала она. — Он нарушил присягу. Он нарушил закон». Фейнштейн отрицала, что сбор данных о телефонных звонках и интернет-коммуникациях представляет собой слежку, заявив, что АНБ просто накапливает информацию из телефонных счетов.

Однако после того, как выяснилось, что агентство проникло и в личный мобильный телефон Ангелы Меркель, Фейнштейн сразу изменила свою позицию. Она потребовала «общего пересмотра» всех разведывательных программ и ворчала, что возглавляемый ею комитет по разведке сената «недостаточно проинформирован». По поводу шпионажа за дружественными странами и премьер-министрами она сказала: «Что касается сбора в АНБ разведданных на лидеров американских союзников — включая Францию, Испанию, Мексику и Германию, — позвольте мне заявить однозначно: я категорически против этого».

Позиция Фейнштейн оказалась противоречивой — как для сторонников, так и для критиков АНБ. С одной стороны, это был щелчок по носу за деятельность, которая всегда являлась частью ключевой миссии агентства: сбор иностранной разведывательной информации. С другой стороны, Фейнштейн оставалась защитником необычных и новых программ массовой слежки АНБ — тех самых, которые, по сути, и подтолкнули Эдварда Сноудена к его разоблачениям.

Несмотря на эти колебания, лояльность Фейнштейн по отношению к агентству под вопрос никогда не ставилась. Осенью 2013 года она предложила законопроект по «преобразованию» АНБ. Он представлял собой одну из нескольких законодательных инициатив. По сравнению с другими ее вариант, естественно, предусматривал максимально мягкие преобразования агентства. В нем предлагалось внедрить ограниченные изменения, в основном сохраняя статус-кво, а в некоторых случаях даже расширяя и без того огромные полномочия агентства.

Это поняли не сразу. 31 октября более десятка репортеров собралось у дверей специального комитета сената по разведке на втором этаже здания Сената США имени Харта, где проходило закрытое заседание. В воздухе витали подозрения о том, что Фейнштейн попробует все замять, но за несколько дней до этого сенатор слишком далеко зашла, когда раскритиковала слежку АНБ за лидерами союзнических государств. Секретного текста предложенного ею законопроекта никто в глаза не видел.

Через полчаса после начала заседания пресс-группа Фейнштейн объявила, что ее законопроект, закон о совершенствовании FISA, был одобрен при соотношении голосов 11 к 4. Закон увеличивал «прозрачность важнейших разведывательных программ» и запрещал «массовый сбор записей». Однако в считаные минуты эти новости разлетелись повсюду. При ближайшем рассмотрении оказалось, что законопроект предусматривает прекращение массового сбора контентов — то, чем АНБ занималось далеко не в первую очередь. Пресс-релиз был обманчив. Реальность заключалась в том, что предложение Фейнштейн укрепляло и даже расширяло полномочия АНБ в сфере массового шпионажа…