Доверие

И вот молодожены выходят из торжественного зала и застывают от изумления: дорожка до их свадебной «Волги» усыпана белыми гвоздиками. И это в то время, когда ни в одном цветочном, магазине невозможно купить ни одного цветка. Красивая жена нашего командира так и ахнула, но наступить на живые цветы не решалась. Остановился и он, огляделся, и его дежурная улыбка исчезла с лица. Ага, значит, не выдержал наш симпатяга. Это явилось для нас сигналом. Выскочив из-за стоявшего рядом автобуса, во все горло орем «Ура!» и «Горько!».

Лейтенант, увидев нас, замахал рукой, и улыбка вновь засияла на его лице. Мы подняли на руки молодых и под звуки марша Мендельсона направились к «Волге». Смущенные молодожены сели в автомобиль, и свадебная процессия направилась к ресторану. Наш взводный и его жена ехали впереди. За ними следовал наш взвод в зеленой парадной форме, а затем разноцветная толпа гостей.

А все другое было известно только нам: поторговавшись с дирекцией цветочной оранжереи, мы три недели подряд обрабатывали, удобряли и поливали грядки. Но при одном условии: что в день свадьбы нашего командира заберем все цветы. Директор долго не соглашался, но все-таки мы его уломали. Понял он нас и стал сам соучастником нашей операции «Отмщение».

Этот случай помнят в городе до сих пор. Помнит о нем и полковник Тотомиров — наш бывший взводный. Помним и мы — белые гвоздики часто возвращают нас в прошлое, к воспоминаниям об армейской службе, к нашей молодости.

ДЕВУШКА БОЙЦА

Сидит Борька на скамейке, сосет замусоленную сигарету и, щурится на ласковое осеннее солнце. Когда он моргнул мне, я понял: опять выкинет какой-нибудь номер перед окружившими его новобранцами. Я уже заранее знаю — это не насмешка и не злая шутка. Такими делами Борька не занимается. Мне кажется, что это опять история о тех десяти английских словах, которые остались у него в памяти с гимназии. Он очень любит рассказывать этот случай. Нет, боюсь, Борька больше всего любит боевые истории. А новобранцам все интересно. Поэтому, как увидят, что он сел где-то, окружают его, но Борька не спешит. У него подход к каждому случаю. Вот они угощают его сигаретами с фильтром, он спросит о том о сем и уже затем незаметно начнет:

— Знаете, братцы, точно в такое же время в прошлом году послали нас, пятерых новобранцев, на полигон. Трое из нас остались на уборке бункера, а остальные поехали в горы с лейтенантом — проверять магистральную линию электропередач. Готовились к инспекторской проверке — командир хотел, чтобы все было в ажуре. Из Министерства народной обороны ожидали прибытия целого поезда. При каждом взводе — офицер. Все проверяли самым тщательным образом. С ними шутки плохи… Так сказал наш лейтенант. «До обеда, — кричит, — мойте бункер до блеска, чтоб стал лучше нового! В нем будут работать генералы! А точно в двенадцать ноль-ноль жду вас на машине на перекрестке!»

Мы дружно взялись за работу, протирали пыль, вымели и вымыли бетонные полы. Потом, чувствуя отсутствие начальства, сели, покурили. Погода была пасмурная, солнце не показывалось, а часов у нас не было. Точное время мы, естественно, определить не могли. А когда засосало под ложечкой, поняли — время обеда. Перелезли через забор и направились прямиком к перекрестку. Казалось, что мы запоздали, что ждет нас объяснение с лейтенантом. Одним духом выскочили на пригорок, но на перекрестке машины не было. Только какая-то маленькая фигурка ходит туда-сюда, а на ногах белые сапоги. «Ох, друзья, — поспешил сообщить нам Тончо Софиянчо, — ожидает нас приятная встреча с незнакомой одинокой мадам!»

Вниз мы уже, надо признаться, поторапливались и не спускали глаз с мадам. Конечно, увидев среди голых и грязных холмов белые сапожки, поневоле задумаешься. Спустились мы в овраг, пробрались бесшумно через терновник, выбрали момент и…

Все уже знали, что на самом интересном Борька обязательно замолчит. Если все выпалишь разом, изюминку рассказа не почувствуешь. Он смачно докуривает сигарету и бросает окурок в ящик с песком. Это тоже часть его ритуала. Молодые солдаты одновременно вытаскивают и протягивают рассказчику пачки самих модных сигарет. Борька берет из каждой по одной, закуривает, остальные не спеша укладывает в кармашек и кивает на меня:

— Вот он, Митя! Если мне не верите, спросите у него. Он тоже был тогда с нами.

Ребята с уважением смотрят на меня и снова со всей щедростью угощают сигаретами. Беру и я по одной из каждой пачки, чтобы никто не обиделся, и сажусь рядом с Борькой. Знаю, что теперь я для него самый сильный аргумент против некоторых сомневающихся.

Борька упорно молчит, а мне кажется, что терпение новобранцев на исходе. Соображаю — подходит мой черед.

— Борька, — начинаю я задумчиво, — а помнишь, когда она обернулась… Мы так и проглотили языки! Красивая была девушка!