Доверие

Саир долго молчал, Казак слышал только его тяжелое прерывистое дыхание.

— Давно служите в Краснове? — проговорил наконец Саир.

Казак молчал.

— Я бывал там и кое-кого знаю.

— Два месяца. — Помолчав, Казак добавил: — Знаком только с медсестрой и с ее приятельницей. Ладно, давайте спать!

Саир встал, подошел к тумбочке, открыл ее, но ничего не взял и вернулся на кушетку. Скорчился в углу, опершись головой на руку, полежал так, потом перевернулся на спину, устремив взгляд в потолок.

— Значит, с медсестрой? Я тоже ее знаю, — сказал Саир. — А другая… Она местная?

— Не знаю. Красивая… Она частенько у медсестры бывает. Кофе пьют, в карты играют. Заходит туда один офицер… Подпоручик, — Казак знал, как задеть Караосманова помощника, — Однажды вечером играли мы допоздна…

Это было все, что Казак должен был сказать Саиру, а затем посмотреть, какова будет реакция.

Саир приподнялся, его ступни уперлись в пол. Он готов был схватить этого нахального солдатика и вышвырнуть в окно. Разорвать его на кусочки и один за другим сбрасывать их о крыши виллы! Мысль о том, что солдат видел Асину и играл с ней в карты, что какой-то офицер тоже захаживал туда, приводила его в бешенство. Голова разламывалась от вопросов. Что делать? Почему он здесь? Чем может ему помочь доктор? Правду ли говорит солдат? И что происходит там, в Краснове? Бежать одному или увести с собой Асину? Нет, прежде всего — в Красново! Там ему еще надо свести счеты кое с кем. А потом за одну ночь, за одну-единственную ночь… Его надолго запомнят!

Мысли Саира метались, точно овцы, загнанные волком. А выхода не было. Казак тоже задумался. Как же ему выскользнуть из этого зловещего дома с островерхой крышей, как сообщить Занину о Саире? Нужно ли вообще думать о бегстве с виллы или терпеть и ждать развития событий, преследуя главную цель? Обстановка изменилась. Сейчас его переправа за границу могла потерпеть провал. И все-таки как действовать: допустить ли, чтобы Саир исчез у него из-под носа, или принять решение, беря всю ответственность на себя?

— Ты зачем здесь? — спросил вдруг Саир, и в диком блеске его широко раскрытых глаз промелькнула нескрываемая злоба.

— Вы не сказали даже, как вас зовут. А я почему-то должен рассказывать вам о своих делах.

— Нури меня зовут, — буркнул Саир. — К чему тебе мое имя?

— Надо же как-то к вам обращаться. На то людям и даются имена.

— Знаю я командира твоего участка, Игнатова. — Саиру явно не терпелось вернуться к разговору об Асине. — Знаю и кое-кого из офицеров. Ягнят им продавал. Есть там один кудрявый — Занин, выпивали мы однажды в корчме. Весной дело было. Сам я из Муглина. Это недалеко от Краснова, так что бываю там раза два в год… Может, ты и другую женщину видал, приятельницу медсестры, такая высоконькая?

— Вряд ли вы ее знаете, — возразил Казак. — Она по улицам не ходит. От дома до Наны и обратно. Она, бай Нури, не из тех, которые… Но давайте-ка спать. Нет ничего лучше, чем всласть выспаться!

Саир посидел еще какое-то время, подперев отяжелевшую голову, потом лег. Взгляд его рассеянно скользил по стенам. Казак ждал, что он продолжит разговор, но через минуту-другую тот захрапел. «Несчастный!» — подумал Казак неожиданно для самого себя.

В квадратике окна, как на негативе фотографии, мерцали яркие звезды. Город спал, прикрытый черной крышей ночи, Со стороны лесопилки все еще слышался зловещий вой острых пил.

30

Доктор Кабаков вернулся с границы, как и обещал, на следующий день к вечеру. Старенький милицейский джип довез его до лесопилки, развернулся и уехал. Уставший, охваченный отчаянием, доктор медленно брел к своей вилле. Весть об убийстве Караосмана вызвала в нем чувство удовлетворения. Наконец-то он отделался от этого чудовища. Теперь самое время ликвидировать Саира, выбраться из петли, которую уже столько лет подряд невидимая рука стягивала на его шее, и навсегда переселиться в Пловдив.

Он думал об этом, когда ехал со следователем и начальником милиции на место происшествия, когда шел к заброшенной овчарне Ариповых, когда склонился над трупом бандита, грудь которого была прострелена пулеметной очередью. Только — проклятье! — это оказался не Караосман. Сходство какое-то было, но слишком отдаленное. Следовательно, планы доктора рушились.

У ворот ограды ждали пациенты, привязав своих мулов к железным кольям и рассевшись вдоль живой изгороди. Они повскакали и, глядя на него умоляюще, преградили ему путь. Кабаков мимоходом пересчитал их, кивнул. Но взгляд его задержался на одном лице, почти скрытом чадрой. Глаза из-под чадры смотрели на него с тревогой.

— Уважаемые, сегодня я принимать не буду! — решительно сказал доктор. — Идите в больницу. А вы, — обратился, он к женщине, — пройдите! — И распахнул перед нею дверь.

— С рассвета ждешь, ждешь… Ну, доктор, ну, пожалуйста! — всхлипнула пожилая женщина и попыталась его остановить, но он захлопнул дверь перед ее носом и засеменил по лестнице.

Пациенты продолжали кричать, охать, просить, но доктор, не слушая, спешил наверх, вслед за женщиной, пришедшей так внезапно, так неожиданно.