Доверие

Трое, всадников выехали к реке, перешли ее вброд и направились к Краснову. Цоканье подков по камням заглушал шум воды в ущельях и грохот водопадов. С двух сторон поднимались отвесные скалы. От напоенного смолой воздуха дышалось легко, полной грудью. Казак мечтал о сне, ему хотелось, как только они доедут до штаба, спрятаться потихоньку куда-нибудь и сразу же заснуть. Занин уже плыл по бурным волнам новых планов, посматривая на своего земляка, кандидата в унтер-офицеры Ивана Казакова, которому на роду было написано стать не адвокатом, а солдатом невидимого фронта. Покачиваясь в седле, подпоручик с болью вспоминал об Асине, о ее трагедии… Перед ним снова вырастал из мрака большой дом Саира. Посреди двора, накинув на ночную рубашку парчовую накидку, Асина высоко поднимала фонарь, звучал ее тревожный голос. Сейчас, когда все было кончено и она навсегда уехала, он чувствовал, что эта необыкновенная, странная, но очаровательная женщина оставила в его сердце много любви и тепла.

В эту ночь Игнатов ехал на Месте, неспокойной кобылице, привезенной с северной границы. Время от времени она нервно вздрагивала, но капитан крепко держал поводья, глядя на бледные очертания хребта. В тишине, под этим звездным небом, в этом глубоком ущелье, ему казалось, что они движутся между двумя гигантскими крепостными стенами с тысячами боевых башен, разделенных широким каменным руслом реки, около которой, точно змея, извивается в скалах узкая дорога. Большой, но кратковременной была его радость. Недолго согревала она его сердце. Опять начались тревожные мысли: Караосмана уже нет, банда его разгромлена. Но где-то там, в школах диверсантов и шпионов, готовят новых караосманов…

Игнатов тяжело вздохнул. Граница — это тревожная, беспокойная, бессонная служба, подвергающая испытаниям столько человеческих судеб!

Он тревожился сейчас и о Чайке, засланной на ту сторону разведчице, которая должна была скоро вернуться.

Выехали на перевал. Сверху Красново было видно как на ладони. Месяц, только что взошедший, выглянув из-за скал, волшебным сиянием осветил Белтепе.

Длилась тихая пограничная ночь.

Георгий СтояновВЕТЕР ОТ КРЫЛАНовеллы

© София — 1983

Военно издателство

© Перевод с болгарского языка

Воениздат, 1986

Перевод И. И. Кормильцева.

ПОЛИГОН

От липы, окутанной ароматным облаком, доносилось глухое воркование горлицы. В утренней тишине ее приглушенный голос был похож на молитву. За стеной госпиталя послышался гудок, паровоза, прошедшего по умытым вечерним дождем рельсам, — и снова тишина. Лучи солнца наполняли палату светом, который струился сквозь распахнутые створки окна. Жизнь искрилась в каждом листочке и звуке…

В белой палате лежали неподвижно два человека. Их койки стояли параллельно: Галин едва угадывался в белой груде бинтов; тело Кирилла напоминало гигантский шелковичный кокон, только два пальца на правой руке не были забинтованы.

Что же случилось, как попали они в госпиталь?

Ежегодно, когда весна незаметно переходит в лето, небо над полями, лугами и лесами затягивается тяжелыми тучами, наполненными угрожающим блеском. Молнии рассекают небо, непрерывно гремит гром. В такой день Галину позвонили из центра округа, сообщили, что группа журналистов и должностных лиц посетит полигон, и попросили продемонстрировать достижения науки и техники. То, что здесь считалось обычными трудовыми буднями, в центре округа некоторым казалось небесным аттракционом. Пестрой толпе любопытных ракетчики должны показать, как тяжелые грозовые тучи расстреливают с помощью ракет.

День начался прекрасно, тихо, как признание в любви, а закончился чуть ли не траурным маршем. Из города прибыл автобус. Из него с фотоаппаратами, кинокамерами, блокнотами, химическими приборами и микрофонами в руках высыпало до двух десятков журналистов. Среди них был лысый мужчина, очень подвижный, любопытный и острый на язык журналист. Этот гость непрерывно подсовывал Галину под нос микрофон и приставал к нему с различными вопросами и расспросами:

— Вы, товарищ майор, являетесь командиром этого полигона. Значит, вы много знаете и можете обо всем рассказать. Какие у вас трудности? Как проходят испытания? Героические схватки с небом?

Ошеломленный Галин пытался вкратце объяснить устройство взрывателей, маршевых двигателей, самоликвидаторов ракет и вкратце обрисовать принципы действия взрывной машины набившимся в командирский наблюдательный пункт людям.

Утро было ясное, спокойное. Все вокруг заливал блеск солнечного жемчуга. Ни у кого и в мыслях не было, что заживо будут гореть люди…

Кирилл, казалось, был погружен в кошмарный сон. Он не мог разговаривать из-за ожогов, и Галину очень хотелось сказать ему что-нибудь доброе. Помнил ли Кирилл, что в то утро его провожал взгляд Даны? Как всегда, Дана проводила его до дороги, на которой суетились куры, на прощание смущенно посмотрела на него влюбленными глазами и сказала:

— У нас будет ребенок. Сильный, как ты, и обязательно сын!