Драматургия буржуазного телевидения

Подобно своим классическим литературным предшественникам, в телесериях профессиональные сыщики — холостяки (детективам — любителям семейная жизнь не возбраняется). Многим теледетективам сопутствует свой доктор Уотсон, который всегда делает неправильные предположения и уводит мысли зрителей в ложную сторону. Ему же главный герой постоянно доверяет свои мысли. У телесыщика Питера Ганна эту роль выполняла его подруга Эдди Харт, певица мз ночного кабаре, у Перри Мейсона (литературного и телевизионного) — секретарша Делла Стрит, у Поля Темпла — жена Стив.

Нередко у частного сыщика есть на экране антипод — полицейский, беспомощная и самоуверенная личность. На фоне его нелепых попыток раскрыть преступление чудодейственные способности главного героя выглядят еще более эффектно. Все это — черты, заимствованные телевидением у детектива литературного или воссозданные по аналогии с его образцами.

Из литературы перешла на телеэкран и композиционная структура детективных серий. Каждый их эпизод строится по определенной схеме, главные элементы которой — преступление, следствие, разгадка тайны. Продюсер — сценарист американской телесерии «Филипп Марлоу» Д. Вэнг писал: «Детективные серии, которые мы создаем, — это такой же обряд, как, например, бой быков. Парад корриды — сопоставление всех подозрений и обстоятельств. Выход тореадора — появление Детектива и то положение вещей, которое он застает. Не стоит оставлять в неведении публику по поводу того, почему клиент не обратился в полицию.

Тайная работа начинается тогда, когда у Детектива возникают различные новые подозрения. Но вот появляются пикадоры, значит, настало время для самого преступника. Развязка наступает, когда Детектив говорит: «Это вы убили Кока Робина» [6].

Естественно, столь аллегорическое описание несколько упрощает схему, но в целом верно передает ее сущность. Иными словами, в детективных сериях содержится реконструкция событий: действие начинается с преступления и затем как бы возвращается вспять, к его истокам и завязке, что и является в конечном итоге разгадкой тайны.

Вместе с тем довольно широкое распространение получил и другой композиционный вариант детектива (как литературного, так и телевизионного), схема которого кратко может быть расшифрована так: угроза преступления, следствие, разгадка тайны, предотвращение преступления. Частое использование подобной структуры именно в сериях о частных сыщиках нетрудно объяснить. Персонажи серий обращаются к частному лицу в тех случаях, когда полиция оказывается беспомощной, когда они предчувствуют опасность, но не располагают достаточным количеством аргументов для подтверждения своих подозрений, либо тогда, когда речь идет о сугубо личных делах, в которые нежелательно посвящать официальные инстанции. Что касается частного сыщика, то он охотно берется за такие дела (и, добавим, всегда оказывается спасителем — таков закон жанра).

Может меняться мода на тот или иной стандарт телевизионного сыщика, но неизменной остается сама его стандратность. Еще в 1953 году американский телекритик Джек Гулд писал: «Телевизионные детективные серии настолько стереотипны, что все труднее становится различать их» [7]. Шли годы, но положение практически не менялось. В конце 50-х годов, то есть в период расцвета детективного жанра в США, журнал «Тайм» сокрушался: «По мере того как в гостиной вырастает гора трупов, зритель с последней надеждой следит за героем. Но дни проходят, один сыщик сливается с другим, третьим и т. д. — беда, которой никто не в силах помочь» [8].

Однако, несмотря на невысокое художественное качество детективных серий, схематизм сюжетов и образов, они пользуются у зрителя неизменной популярностью. И здесь есть своя логика и закономерность.

«Преступник, — писал К. Маркс, — нарушает однообразие буржуазной жизни, ее спокойное повседневное течение. Тем самым он предохраняет ее от застоя и побуждает ту беспокойную напряженность и подвижность, без ко торой притупилось бы даже жало конкуренции» [9].

С этой точки зрения детектив в системе «массовой культуры» служит, подобно сенсациям бульварной прессы, своего рода допингом, искусственно стимулирующим остроту восприятия. При постоянном варьировании сходных криминальных мотивов этот жанр обладает до деталей отработанными повествовательными приемами, которые позволяют как бы помимо воли зрителя поддерживать неугасающий интерес к сюжету и персонажам. И стандартность детектива здесь не препятствие, а, скорее, залог успешного психологического воздействия на массовую аудиторию.