Древнее сказание

Стрелы все еще сыпались, но Хвостек со своей дружиной успел опередить на большое расстояние кметов… Вскоре последние заметно отстали… Смерда и князь, оба хорошо знали лес: они прискакали к лугу… Смерда что-то шепнул князю на ухо, потом дал приказание дружине… Сейчас же раздались крики, слуги подняли невообразимый шум и бросились влево…

Смерда и князь между тем поскакали вправо… Поднятый крик заставил кметов броситься по следам дружины, а Хвостек тем временем забирался все глубже и глубже в лес… Вскоре шума погони не стало слышно… Князь и Смерда очутились в непроницаемой чаще, где множество опрокинутых ветром деревьев образовало нечто вроде высоких стен… Здесь они могли почитать себя уже вне опасности, но дрожащему от страха Хвостеку хотелось пробраться еще куда-нибудь дальше!.. Смерда не отставал от него…

Они подвигались вперед до тех пор, пока лошадь князя не спотыкнулась и не сломала ноги… Волей-неволей пришлось остановиться… Когда Смерда соскочил со своей лошади, измученное, усталое животное упало и околело. Таким образом, оба, князь и Смерда, остались без лошадей.

Они стояли теперь в самой густой части огромного леса, где скорее следовало ожидать встречи с медведем, нежели с человеком. Несмотря на знакомство с местностью, им решительно невозможно было узнать, где именно они находились, — куда завело их поспешное бегство. Князь повалился на землю; он в бешенстве рвал на себе одежду. Смерда стоял возле него с простреленной рукой, не в силах жаловаться князю, испуганный ожидающей их судьбою.

Оба долгое время молчали. Смерда прислушивался, не раздается ли где-нибудь человеческий голос; храп издыхающей лошади — и ни одного звука более. Смерда из боязни, чтобы и это не могло послужить к открытию их местопребывания, схватил веревку, набросил ее на шею животному и придушил его.

Отдохнув немного, беглецы стали осматриваться. Они предугадывали, в которой стороне находились озеро и княжеский столб, но чтобы к ним незаметно пробраться, необходимо было подождать наступления ночи. Для большей уверенности Хвостек и Смерда оставили место, где лошади пали, и забрались в еще более дикую глушь. Среди полусгнивших стволов деревьев они нашли закрытое отовсюду местечко, где и расположились.

День тянулся, казалось, особенно медленно. До вечера было еще далеко. В лесу раздавалось чириканье птиц. Беглецы сидели в своем углу, ожидая с каждой минутой, что рассыпавшиеся по лесу кметы внезапно откроют их. Вплоть до вечерней зари, однако, в лесу царствовала ничем не возмутимая тишина. Приободренный этим, Смерда, кое-как повязав руку, отправился искать тропинки или удобного прохода, по которому можно было бы незаметно пробраться домой. Сначала Хвостек боялся его отпустить, но, убедившись в необходимости исследовать путь, пока еще было видно, решился на время остаться один.

Было уже совершенно темно, когда Смерда вернулся и объявил своему господину, что теперь можно решиться покинуть их временное убежище.

— Мы, — сказал он, — в двух шагах от жилища небогатого кмета Кошычко… Он здесь владеет небольшим куском земли и леса, это спокойный человек… Тут же живет и сын его, по имени Пяст… Мы к нему можем зайти, тем более, что ни тебя, князь, ни меня он никогда и в глаза не видал… Не то придется с голоду помирать… Уж и так ослабел… потерял много крови…

Хвостек, наверное, остался бы весьма равнодушен к участи Смерды, если бы не сознавал, что последний ему еще нужен.

— В чужое жилище входить! Самому лезть в руки кмета! — воскликнул князь. — Да ты никак с ума спятил… Пойдем домой!

Смерда не смел прекословить, и они тронулись в путь. Слуга шел впереди, хотя и чрезвычайно медленно, останавливаясь почти на каждом шагу- Он до того изнемог, что несколько раз падал.

— Хижина всего в двух шагах, — осмелился он вторично заметить князю, — человек бедный всегда гостеприимен, ему и в голову не придет справляться об имени гостя. Взойдем, отдохнем…

Хвост был голоден и измучен; он еле тащился… Страх с одной, голод с другой стороны вели в нем ожесточенную борьбу. Наконец, физическая потребность одержала победу. Князь согласился просить у Пяста убежища.

У самой опушки леса стояла одинокая бедная хижина… В открытом окне виднелся огонек… На дворе блеяли овцы.

Князь остался в лесу, пока Смерда отправился просить разрешения переночевать в этой хижине… Хозяин сидел на крыльце, у ног его играл ребенок — сын его… Смерда с подвязанной рукой, с лицом, исцарапанным сучьями, приблизился к нему. Пяст поднялся навстречу нежданному гостю.

— Кмет добрый, — начал усталым голосом Смерда, — не откажи принять меня с товарищем в дом твой на короткое время… Мы тоже кметы, живем в Ополе, заблудились в лесу на охоте, второй день бродим, не можем выбраться… Вдобавок, падая с лошади, я сломал себе руку… Усталый товарищ мой невдалеке ожидает ответа… Позволь же нам отдохнуть…

Говоря это, Смерда зорко всматривался во все углы… Ни около хижины, ни внутри ее, по-видимому, никого не было… Глядя на незнакомца, Пясту казалось, словно он его где-то видел!