Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека

An'ogaion, hyper'oon – ‘верхний этаж дома, горница’, в переводах (по спискам) им соответствуют главатица – горница (Златоструй, с. 175а), ногатица – горница (Евсеев, 1905, с. 96), въсходница – горница – ногатица (Ягич, 1902, с. 86). И в этих рядах русским словом является горьница ‘комната, которая находится наверху («гор»)’. Остальные слова, возможно, кальки с греческих слов; с их помощью славяне пытались передать идущее от греческого оригинала представление о верхней комнате: то, что вверху, куда нужно взбираться.

Tam'eion ‘внутренняя комната’ в славянских текстах передается словами ложьница (и ложе) – клть –сокровище, таилище – храмъ (Евсеев, 1897, с. 111; Михайлов, 1912, с. 93; Ягич, 1902, с. 94; и др.), но русским и, видимо, славянским было клть (из древнего глагольного корня *к1eu- ‘сжимать, теснить, ограничивать’, отсюда и слово клетка, которое сохраняет древнейшее значение).

K'ellion (‘чулан’, ‘конура’ и ‘подвал’) тоже обозначает внутренние покои, но размещенные внизу; кроме слова келья, заимствованного из греческого, известны такие его замены: хлвина, храмина (Ягич, 1902, с. 86); это самые общие слова для обозначения помещений, которых либо вовсе не было у славян, либо они назывались иначе. Суффикс славянских слов (-ина – суффикс единичности и указания на относительную неважность) подтверждает, что подобные «хлевина» или «храмина» не были основными помещениями в доме.

Греческому t'oichoi ‘стены’ соответствуют палаты и стны (Златоструй), но когда речь заходит вообще о процессе строения, употребляется слово зьдание, буквально: сотворение дома (зьдъ – это глина, строительный материал, с помощью которого зодчий созидает). Как и слово творение, зьдание обозначало только процесс строительства, а не его результат.

Понятия жилища вообще или места обитания (в соответствии с греческими d'oma, kat'alyma, katoik'ia) в старинных переводах передаются множеством слов, но сразу становится ясно, что все они вторичны, отчасти придуманы тут же, при переводе, отчасти следуют внутреннему образу греческих соответствий. Слова жилище, обиталище, обитль, витальница и подобные возникают и исчезают по мере надобности (Ягич, 1884, с. 42; Ягич, 1902, с. 89; Жит. Вас. Нов., с. 481; и др.). Отвлеченных понятий о доме подобного рода у славян того времени еще нет. Дом всегда соотносится конкретно со своим домом, с нашим домом. «Домъ отца моего» – мой дом, «домъ князя» – тоже в известном смысле «мой»; «Никто же разрушаеть свой домъ, а ближняго созижеть» (Пандекты, с. 212б; в болгарском переводе: храмина). Свой дом всегда противопоставлен чужому, в этом и заключается основной смысл слова домъ в отличие от остальных обозначений понятия «дом»: отчий дом, родной дам, свой дом.

На этом фоне возникают и множатся искусственные слова, в точности следовавшие греческому оригиналу. Пришедший на свидание к хозяйке дома соблазнитель назван домогубьцемь (Пчела, с. 39; в болгарском переводе: домотлитель), потому что в греческом тексте стоит oikophth'oros ‘доморазвратитель’. Домочадцы иногда называются воспитниками дому (Михайлов, 1904, с. 126), потому что oikogen'es и есть ‘родившийся и воспитанный в доме, свой’. Приставление домовьное, устроение и смотрение заменяют слово oikonom'ia (Ягич, 1902, с. 91), которое буквально значит ‘заведование домашним хозяйством’, еще ничего общего с «экономией» не имеющее. Подобные попытки приноровиться к вершинам греческой мудрости и образности не всегда оказывались успешными, потому что не находили себе соответствия в образном мире славян.

Конкретность славянского мировосприятия не делала разницы между разными степенями отвлеченности в представлениях «дома» как совокупности зданий и как населяющих здания лиц. Особенно трудно было разобраться со сложными греческими словами, ведь у самих славян еще не было ни положений, ни должностей, которые могли бы именоваться «икономами» или «домогубцами».

Русским словам домъ и чертогъ в переводе «Пандектов» соответствуют болгарские храмъ и храмина, а выражение въ чертоз нашего сердца (Пандекты, с. 158б) передано как въ сокровищи (т. е. в том, что скрыто в надежной глубине). Словам клть и храмина соответствует у болгар словосочетание комнатки монастырские, другие соответствия русского и болгарского слов клть – залоги, кровъ – обитль, пребывание (или пребывалище) – жилище.