Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека

Пространственное наполнение «белого света» всегда строго ограниченно. Первоначально белый свет – только Русь, место, где происходит действие сказки. Тридевятое царство, иное царство, подземный мир – это все не белый свет, а, как удачно определено в одной сказке, нижний свет: «А яга-баба под белую плиту и на нижной свет ушла!». Белой плитой белый свет завершается. В. И. Даль в своем Словаре привел старое образование: «свторусье – русский мир, земля; белый, вольный свет на Руси; говорят и святорусье» (т. 4, с. 159). Действительно, Иван, купецкий сын, как настало время, «вышел на Русь белый свет, и пошел он в столичный город, где жил самый государь». Позже представление о белом свете расширилось в связи с развитием контактов, но сказка фиксирует тот момент исторической жизни, когда Русь была относительно изолированным государством. Слово светорусъе по составу морфем – народное образование, а похожее по произношению святорусье явно вторично; это выдает и суффикс: церковнославянская форма была бы святорусие. Азовские казаки XVII в. знают только «светорусских богатырей» (Пов. Азов., с. 100, 104 и мн. др.) и даже святых, покровителей казачества, именуют они «свтъ» («на вас мы, свтовъ, надмся» – с. 152 и др.); в поздних редакциях текста «светлые» становятся «святыми» («святорусские богатыри», с. 178), а «пресвтлой здешней свтъ» (с. 140) оборачивается отныне навсегда «святой Русью» (с. 153). Обозначение популярного народного представления было заимствовано и в книжную речь, появился церковный эквивалент белого света – божий свет. Случилось это только после окончательного развития русского сочетания, в древнейших рукописях нет божьего света, но издавна известно божье царство, т. е. рай. В этом опять-таки заметно древнерусское противопоставление белого света загробному миру. Возникшие довольно поздно идиомы современного литературного языка используют указанные дубликаты как равноправные элементы: света белого не взвидел – света Божьего не взвидел. В новых книжных идиомах используется только последнее сочетание: вывел на свет Божий, вышел на свет Божий. Одновременно возникает сложное пересечение с другим сочетанием: мир Божий – свет белый, что при частичном совпадении значений слов мир и свет оказывается вполне возможным; сей мир – и тот свет.

На ранней стадии развития сочетания белый свет оказались важными также символические значения составляющих его слов. Слово свет вообще связано с представлением о красоте, любви и веселье, добавление прилагательного только усиливает символическую насыщенность этого представления (а именно это и нужно в художественном тексте). Белый употребляется в значении ‘хороший, добрый’, отсюда идущие из древности выражения вроде белый город, белый царь. А. А. Потебня отмечал родство слов белый и красный в их символическом значении (отсюда багряница, в древних словарях переводимая словом бель; рыжий зверек, называемый белкой, и т. д.). «Красный ‘красивый’ тоже сродни с солнечным светом в словах кресъ ‘солнцеворот’, кресникъ ‘купало, солнечный праздник’, ярославское красить ‘светить’» (Потебня, 1914, с. 37). Древнерусское кресать означает ‘вырубать огонь’. Учитывая подобные смысловые связи, наряду с белым светом мы ожидали бы встретить и сочетание красный свет: ведь когда новое сочетание только образуется, возможны самые разнообразные его варианты, сохраняющие общность значения и поэтической функции. Действительно, такое сочетание отмечается в древнерусских текстах. В «Казанской истории» XVI в. казанцы, оплакивая свое поражение, говорят, что если бы они не сопротивлялись войскам Ивана Грозного, «да токмо живы были вси и красный свет вси видели, и работали бы ему с великою правдою и верою» (Казан. ист., с. 522) (последнее относится уже к «белому» русскому царю). Слово красный здесь – ‘милый, прекрасный’; оно имеет тот же смысл, что и белый, но возникло раньше его.