Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека

Вместе с тем и для самой подвластной территории должен был сыскаться соответствующий термин; его нашли в старославянском слове область, известном уже по древнейшим переводам с греческого. В старославянских текстах слово область конкурировало еще со словами прдлы (для греческого enor'ia – ‘граница’ – то, что можно увидеть, обозреть) или власть (для греческого exus'ia ‘территория’ и ‘могущество’ одновременно, т. е. в таком же нерасчлененном единстве, как и славянское слово власть). Однако многие греческие слова издавна переводились только словом область, и смысл всех их заключался в обозначении территории, земли, места размещения, расположения и т. д. (ср. ch'ora, h'edra, th'ema, peroch'e и др.). По-видимому, самым древним значением слова область и можно признать указание места расположения рода, но все-таки еще только рода. Власть, посторонняя роду, в IX в. еще не существовала, она была непонятна славянину в момент, когда осуществлялись эти переводы. Территория области определялась по границам размещения рода, т. е. имела свои естественные пределы. В древнеславянской Кормчей оба слова – власть и область – уже различаются, хотя в греческом оригинале этого текста ‘власть над областью’ и ‘область’ передаются одним и тем же словом. Стоит привести расхождения в списках Книги пророка Даниила: греческое en p'ase arche ‘во всей империи’, (но также и ‘во всей власти, во всем могуществе’ и т. д.) сначала перевели буквально «по всякой власти царствия моего», в восточноболгарской редакции уточнили – «въ всей земли», а в более поздних русских списках последовательно – «по всей области» (Евсеев, 1905, с. 102). Там, где в болгарской переделке «Пандектов» стоит слово область («не области нашея», «в область ту» и т. д.), в первоначальном русском переводе всегда находим власть (Пандекты, с. 199, 237б и др.). Любопытно употребление слова область в переводе «Книг законных» (XII в.). В первой части, переведенной на Руси, область соответствует греческому слову 'adeia ‘право; власть’ (право власти; скорее право, чем власть): «Да не иметь области храмы рушити» (Кн. закон., с. 46) и др. Во второй части, которую переводили южные славяне, как и в «Пандектах», область соответствует слову despote'ia («приметь тя во область свою» – с. 79 и мн. др.), т. е. обозначает ‘господство’. Для древнерусского языка характерно как бы конкретное значение слова: право на землю и есть земля; еще в самом начале XIII в. игумен Даниил описывает святые места таким образом: «И та земля вся около дебри той нын зоветься Рама, и то есть область Вифлеемска» (Хож. игум. Даниил., с. 85), т. е., конечно, пределы земли, а не владение, и автору важно подчеркнуть именно это в своем описании.

Область и волость еще в начале XIII в. смешиваются в значениях; обычно в сообщениях о подвластном населении используются оба слова; ср: в 1216 г. «[Ярослав] пошол бяше к брату Юрьеви с полки, скопив волость свою всю с новгородци и с новоторъжци» (Пов. Лип., с. 116, но тут же и в значении ‘территория’: «а что зашол еси волости новгородскыи, – с. 116), но в 1237 г. «въ Владимери затворися сынъ его Всеволодъ съ материю и съ владыкою и съ братом и съ всею областию своею (Пов. нашеств., с. 164). Современный переводчик передает слово волость как «подвластные», а слово область как «жители», но это неточно: в обоих случаях речь идет о подвластных князю людях, населявших его волости.

Пределы и область также долгое время совмещаются при выражении значения ‘вотчина’: «в предлы резаньскыа во область благоврна князя Федора» (Пов. Никол. Зараз., с. 176; это, правда, список XVI в.); «жилъ Кирилъ н в коей веси области оноя, иже б въ прдлехъ ростовьскаго княжения, не зло близ града Ростова» (Жит. Сергия, с. 288). Пределы ограничивают область определенными границами, собственно и делают область «областью» (владением), но важно и то, что в конце XIV в. в понятие «область» не входит представление о ее населении, это слово стало только географическим термином, обозначающим пределы государственности.