Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека

Итак, слова с корнем друг- связаны общим древним смыслом: другъ – это близкий по духу и делу, подругъ – тоже близкий и даже похожий, но идущий за другом; подружие – вторая после мужа, но равная ему во многом; дружина – слово собирательное, означает совокупность лиц, связанных общей клятвой. С течением времени слово дружина стало употребляться все реже и получило другое значение, подружие исчезло совсем, слова подруга и друг сохранились как обозначения приятельницы и товарища.

ЧУЖОЙ И ГОСТЬ

В сказке С. Т. Аксакова об аленьком цветочке поражает причудливая фантазия автора: купец в дальних странствиях ищет гостинец для дочери – аленький цветочек; дочь встречается с чудовищем, которое оборачивается добрым молодцем – гостем заморским, и затем становится женихом желанным, другом нареченным. И есть в этой фантазии какая-то связь между всеми лицами: чудище – гость – жених (друг нареченный, т. е. названый, а не урожденный). «Сказка – ложь, да в ней намек...» Какой же намек в этой сказке?

Начнем с того, что греческое слово gigas (gig'antos) славяне переводили как щудъ или даже щудовинъ (Евсеев, 1905, с. 94; Ягич, 1902, с. 65), но позже стали предпочитать слова исполинъ или просто сполинъ, полинъ, споловъ, полникъ. Первоначальные переводы (в них слово щудъ) у болгар X в. пополнились уже словом исполинъ, но и щудъ сохраняется у них долго, это слово встречается еще в «Изборнике Святослава», списанном с болгарского оригинала в Киеве в 1073 г. (Ягич, 1884, с. 67). Иногда славянский переводчик употреблял все известные ему соответствия греческому слову, может быть, для того, чтобы сильнее воздействовать на читателя; на месте греческого «как миф [слово] изображает гигантов» он пишет: «яко же васнь [клевета? удача?] сказаеть гиганты, исполины, щуды» (Хрон. Георг. Амарт., с. 205). Восточные славяне в этих случаях вынуждены пояснять (обычно на полях книги): «гигантъ – рекомый полникъ» (Хрон. Георг. Амарт., с. 205), и это свидетельствует о том, что русские оказывали предпочтение слову полникъ; от этого слова столетия спустя образовалось другое: ср. выражение поляница удалая в русских былинах; поскольку в слове поляница вычленяется суффикс имени женского рода, можно считать, что в народном сознании жил образ женщины-богатыря; с такой богатыршей, между прочим, сражался сам Илья Муромец.

Исполинъ – искаженное временем в устном бытовании название «спалов», которых разгромили в V в. готы в причерноморских степях, отсюда и устойчивая связь с полем– чужой землей, неведомой сторонушкой, с тем, куда ездят «поляковать» (сразиться в чистом поле) древнерусские богатыри. Чудище Щуд по каким-то неведомым пока законам истории обернулось «поляницей»: сказка стала былиной. Неведомое и таинственное, то, что раньше определяли словом чудной, стали называть теперь как крепкий и сильный (со всеми этими определениями сочеталось слово исполинъ в древнерусских текстах). Все это значит, что в истории слов и в текстах отразилось какое-то изменение быта, что родовой строй сменился новыми отношениями. Человек из отчего дома вышел на просторы полей, стал путником и странником. И гораздо чаще стал встречаться с чужим, чуждым ему.

Свой всегда противопоставлен чужому, эта противоположность в человеческом коллективе является одной из древнейших. Историки полагают, что слова чужой и чуждый можно сопоставить со словом воинственных готов thiuda ‘народ’; в балтийских языках, которые родственны славянским, то же (Ильинский, 1921). «Пришли народи неведомии» – часто говорит русский летописец о нашествиях иноплеменных. Вполне возможно, что в таком выражении сохраняется древнейшее представление о чужом: неведомое, страшное приходит войной со стороны в образе чудища. В древнейшем из индоевропейских языков, имеющих письменность, – в хеттском, слово tuzzi и значит ‘войско’. Выстраивается такой понятийный ряд: чуждый народ – чужое войско – чужеземцы. В исторический период славяне уже многое знают о чужом и чуждом, они нередко употребляют соответствующие слова и притом в многочисленных вариантах, накопленных временем: туждь, щуждь, стуждь, чуждь и русский вариант чужь ‘чужак-чужанин, чужой человек’.

Свой – это тот, кто близок тебе, является как бы вторым «я», всегда одно конкретное лицо. Чужой противопоставлен личности и лицу, «чужое» – масса, неразличимая в схватке и на вид таковая, как в былине: враги, исчисляемые тысячами и тьмами, за которыми солнца не видно. Чужой и не может предстать в облике человека, поскольку по смыслу древнего слова «чужое» – масса, толпа, нелюди, некое чудовище, чудо.