Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека

Укажем на еще одно важное различие, которому придавалось особое значение: дворъ и дверь – слова одного корня; дверь выводила из дома во двор, тогда как ворота распахнуты со двора наружу (весь свет за порогом!). Разрастаясь в своих пределах, «двор» – огород, огражденный тыном, – превращался в «град» – город, а его население также включалось в число «своих», во всяком случае «близких», которые потом, все увеличиваясь в числе и расходясь по свету, становились страной (стороной). Так что «пределы» всегда понимались достаточно просто: по тому, какие именно люди их населяли – свои или чужие. До нас же слово дом дошло как самый общий термин для обозначения здания, жилья. Это – родовое слово, в ходе развития включившее в себя представления о самых разных, весьма конкретных и всегда изменявшихся типах древнерусского жилища, родового гнезда и отчего крова, откуда человек выходил в мир. В Древней Руси такого общего слова еще не было, что вполне соответствовало понятиям наших предков о сущности и смысле каждой отдельной вещи.

Теперь нам нужно вглядеться в то, как осваивали древние русичи пространство вокруг себя, выходя за порог родного дома.

ХОРОМЫ И ПАЛАТЫ

Таких слов, которые конкретизировали понятие дома и уточняли представление о нем по мере того, как усложнялись и сами постройки, и связанные с общественной жизнью социальные отношения, появилось много. Но не все они были древнерусскими (или не все употреблялись в Древней Руси): некоторые из них, будучи западнославянскими или южнославянскими, становились известными нашим книжникам только косвенно, по переводным текстам; иные были заимствованы. Все эти группы слов следует различать, чтобы не приписывать нашим предкам того, чего у них никогда не было.

Попробуем для начала очертить круг слов, которые могли бы указывать на отношения древнерусского человека к своему жилью. Для этого, как обычно, воспользуемся переводами с греческого языка и теми разночтениями в рукописях и редакциях, которые сохранились в дошедших до нас источниках.

Oikía, óikos – ‘строение, здание’, также ‘дворец’ или ‘дом’, но еще и ‘домашний очаг’, ‘семья или род’, ‘домочадцы’; слишком много значений, отчасти уже переносных, вторичных, с которыми сразу же столкнулся древнеславянский книжник, как только занялся переводами с греческого. Оттого он и смущается при передаче греческого слова: храмъ, храмина или домъ (Евсеев, 1905, с. 105), храмина царя (т. е. собственно дворец) или клҍть (там же, с. 82,100), домъ или стрҍха (Ягич, 1902, с. 91), хлҍвина, храмина или домъ (Златоструй, с. 61г), «въ домъ пира» или «въ храмъ пирьный» (Евсеев, 1905, с. 84), домъ или обобщенно жилище (Хрон. Георг. Амарт, словарь, с. 231, 235, 236), домъ или полата (Златоструй, с. 61г). Вдобавок, как можно судить по древнерусским переводам XII в., словом домъ передавались значения ‘дом’ и ‘двор’, поскольку они совпадали и в греческом языке (как в примере из «Книги Есфирь»). Сочетание домовьный дворъ иногда передается словом нырище (Толк. Феодор., с. 176), оно обозначает примерно то же, что вежа у русских, – ‘башня крепости’, ‘крепостной двор’. Указанному греческому слову соответствуют несомненно русские (что можно определить по русским редакциям текстов) храмина (как здание), жилище (как жилье) и домъ (как совокупность хозяйственных и жилых построек, т. е. двор). Хлҍвина, нырище, клҍть не имели таких значений у восточных славян, они вообще больше свойственны болгарским текстам начиная с X в. Но слов дворъ и вежа вовсе нет в переводах, они употребляются только в оригинальных древнерусских текстах; это верный признак того, что слова были русскими.

Skēné – ‘крытая повозка’, ‘шатер’, ‘балдахин’, также ‘обитель’ (то, что скрывает от мира, укрывает от нескромных взоров). Мало того что само греческое слово вошло в книжный язык (скиния), оно породило и множество соответствий: хыза, хызница, куща, кровъ или храмъ (Евсеев, 1897, с. 109; Михайлов, 1904, с. 128; и др.). Только храмъ (хоромы) было собственно русским, возможно также, что и кровъ (хотя в этом случае настораживает слишком отвлеченное значение слова); все остальные из перечисленных слов – нерусские. Хыза и хижина – болгаризмы, славяне заимствовали этот корень из германского (до II в. н. э.) для обозначения землянки, в отличие от слова изба, которое означало теплый дом. На Руси употребляли слово хата, это тоже заимствование (от угров (венгров) в IX в.) с тем же значением, что и хыза – ‘земляночного типа дом без фундамента’. Слово куща – нерусское; по-русски сказали бы куча.