Древняя Русь: наследие в слове. Мир человека

Историческая преемственность слов в обозначении деревенских поселений у восточных славян, в свою очередь, определяется словами весь – село – деревня. Весь при украинском и белорусском веска можно сравнить со словами многих родственных языков; например в санскрите viś и ‘жилище’, и ‘селение’; слово в конечном счете связано с нераздельным понятием «род ~ дом», род как дом, (по)селение и (на)селение вместе (Мартынов, 1972). Когда Епифаний Премудрый на рубеже XIV и XV вв. составлял «Житие Сергия Радонежского», в обычном для своего стиля троекратном повторении связал он вместе «весь», «село» и «городок», т. е. поэтически выразил известное еще и в его время различие между ними, но неожиданным образом – в глаголах: «Яко нҍкую весь наплънит или яко нҍкую населит селитву и яко нҍкый възградить градець» (Жит. Сергия, с. 310). Село населяют населением, весь же наполнена искони, поскольку она является родовым гнездом; внимание с «рода» переносится на «место», культурно обработанное и заселенное. Что же касается городка – его возводят как ограду, как защиту, все равно – около дома (как двор) или около села (как градец). В XV в. слова весь и село постоянно встречаются рядом: «Не исходити того ради из монастыря въ весь нҍкую или в село и не просити у мирянъ» (Жит. Сергия, с. 342), «еже села и веси добрҍ строяше» (Сл. Фомы, с. 300), и т. д. Вчитываемся в противопоставления, которые указывает нам, например, Фома. Город одинаково противоположен и селу и веси: «Благословенъ и в градҍ, благословенъ и на селҍ» (Сл. Фомы, с. 302), «смышляетъ грады... и веси строить» (там же, с. 288, 290), потому что все села и все веси – это область, подвластная граду: «великий князь Борис Александрович препиталъ есть многыя области и веси» (с. 282). То, что для града – «здание» (т. е. созидание), то для села «делание», т. е. земледельческий труд: «и вижьте градъ его здания и вижьте чюдныхъ весей дҍлание» (с. 302); но самая важная подробность, которая долго казалась существенной, – это то, что села, в отличие от весей, составляли собственность государя: «но елико приходящихъ в села великого князя Бориса Александровича!» (с. 278). Вот сколько особенностей можно обнаружить в одном лишь тексте середины XV в.

Положение решительно меняется на протяжении XV в. Во-первых, все чаще традиционная формула получает добавочное слово, терминологически изменяется обозначение обработанного участка земли: село земли (появляется в ХI в. и действует до XV в.: Дерягин, 1971, с. 119; Бондарчук, 1968, с. 119), затем деревня земли (в двинских грамотах XV в., но довольно скоро исчезает), починок земли (с XVII в.: Горбунова, 1967, с. 89). Поскольку слово, прежде обозначавшее пашню-поле, становится, сменяя другие слова, обозначением населенного пункта, использовавшиеся для этого старые слова оказываются архаичными и постепенно переходят в торжественный высокий стиль книжной речи. С XVI в. весь – высокий церковнославянизм в русском языке, который последовательно встречается, например, в житиях святых и подвижников. Вместо прежнего слова весь стало употребляться село. Почему так случилось, скажем ниже.

Во-вторых, прежнее, очень устойчивое выражение весь и село заменяется теперь сочетанием село и деревня. О «селах и деревнях» в XVII в. постоянно говорится в «Уложении 1649 года» (с. 22, 68, 71, 79, 167 и др.). Место «веси» заняла «деревня», или «деревня», потеснив «село», сменила старинную «весь»? Об этом речь также впереди.

В-третьих, там, где древний многозначный смысл корня в одном слове (село) сохраняется, а не дробится во множестве производных слов вроде селение, сельцо, селище и др., – в таких текстах село можно понимать еще неопределенно и как ‘участок земли’, и как ‘селение’. У Епифания Премудрого «единого поселянина, чиномь орачь [т. е. пахарь], земледҍлець, живый на селҍ своемъ» (Жит. Сергия, с. 352), «но и до простыхъ, иже на селҍ живущих» (там же, с. 364). «На селҍ» означает все-таки не ‘в селе’, а ‘на своей земле’; на селе живут самые простые по чину люди-пахари, земледельцы.