Древняя Русь : наследие в слове. Мудрость слова

Столь же древним было слово трудъ, ср. латинский глагол trudere ‘толкать, теснить’. В самых близких славянским балтийских языках этот корень означает ‘труд, хлопоты’, то же значение долго сохранялось в древнерусском языке. Трудъ — это «трудный» труд, работа, связанная с длительным напряжением сил. Представление о страдании, даже боли, беспокойстве, сопровождавших исполнение труда, долго сохранялось в памяти и постоянно всплывало при обозначении некоторых бытовых ситуаций. «Злая жена, аки трудъ въ лядвеяхъ» — злая баба точно боль в ляжках. Но в той же «Пчеле», откуда этот афоризм, не раз утверждается, что «кто труда бѣжить — бѣжить благодѣти», поскольку труд — долг каждого члена общества. Без труда нет награды, без ноши — платы, без благодети нет благодати.

«Киево-Печерский патерик» в XI в. отметил странное совпадение двух слов. Человек должен жить, ожидая милости от Бога — «за трудъ твоего дѣла». Оказывается, и трудъ, и дѣлоѣ

соотнесены друг с другом как равные формы подвига, который вершит монах, в пещере своей пребывая. Но дело есть действие, тогда как труд — страдание, которое испытывают при совершении такого действия. Средневековый монах понимает трудъ как служение в беспокойстве, в страдании, в страсти — это и есть его подвиг.

Слово дѣло образовано от глагола дѣти (позже — от дѣяти); наш глагол делать возник довольно поздно, образован уже от имени дѣло. Тот же суффикс находим и в литовском слове dailė

‘искусство, ремесло’ и в слове dailùs ‘изящный’. Таким образом, со словом дѣло мы вступаем в новую сферу человеческой деятельности — в ремесло и художества. Так и древодѣля в древнерусском языке было почетным словом, и значит оно ‘плотник’. Плотник «делает» дерево, обрабатывает его. Дело и есть работа не по долгу, как подвиг жизни, не по принуждению, а согласно личному желанию; это уже обозначение специальности, хотя и не обязательно связанной с искусством. В древнейшей летописи под 946 г. записано: «Вси гради наши... дѣлають нивы своя» (Лавр. лет., л. 16 об.) — пашут и сеют, поскольку жители — земледельцы. Почетный и творческий труд, хотя, конечно, и он приносил с собой труд, т. е. и страданиями усталость, и боль. Важно отношение к нему как к труду и полезному, и важному.

Труду и делу свободного члена общества противопоставлена работа — труд раба, служение в рабстве, труд по обязанности. Как показывает форма слова, оно пришло из церковнославянского языка, распространилось из текстов, повествовавших о рабском труде; в русском произношении слово было бы другим: робота (можно сравнить с другим суффиксом столь же отвлеченного значения — робость

). Слова работа и рабъ сначала имели отвлеченно нравственное значение (рабъ Божий), речь шла о чем-то чужом, непривычным для русской жизни, поскольку рабства как такового у славян не было. Не случайно же слово рабъ в социальном смысле не использовалось (но было слово роба — о подневольной женщине), вместо него, как полагают историки, употреблялось слово холопъ. В Древней Руси в ходу два слова: трудъ

— с утомлением и тревогами, дѣло — с размахом и удалью. Кто-то трудится в поте лица, кто-то делает дело.

Можно сравнить внутренний смысл всех трех слов в современной фразе: в каждое дело, работая, мы вкладываем свой труд. Работа — процесс, смысл его — дело, его содержание — труд. Хотя и можно восстановить внутренний смысл (первосмысл) всех трех слов, тем не менее изменялись сферы их употребления. Стоило уйти из речи глаголам дѣти и дѣяти, как изменилось и содержание понятий о «деле». Утрачены языком и другие слова конкретного значения, связанные с определенной формой деятельности, например, таких· как слово праца, обозначавшее понуждение к работе. И внутреннее соотношение между оставшимися, словами изменилось, стало другим, древнерусская система смысловых соответствий распалась.

Однако важно, что каждое дело так или иначе определяется словом, речью, и неважно, в каком виде: пожеланием в деле, приказом в труде или насилием в работе. Исходный импульс всякого дела — слово. Скотоводство, земледелие, ремесло... Обязательно человек прикладывал к делу глаза и руки. Более того, в труде он становился зрячим...

ПРОЗРЕТЬ, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ

Итак, восприятие мира посредством осязания или вкуса сменилось ориентацией на обоняние, переросло в слух и, наконец, поднялось до уровня зрения. Трудовая деятельность человека совершенствовала его чувства.