Древняя Русь : наследие в слове. Мудрость слова

Нил Сорский говорит о «мысленемъ дѣлании»: «безмолвие умнаго» чувства и мысль разворачиваются в сознании ради созревания души («чювственѣ и мысленѣ — душевныа ради ползы» — там же, с. 55), поскольку люди «отъ многаго нечювства и неразумна и маловѣриа омрачени» (там же, с. 32). Чувство и здесь остается опорой всякого мысленного действия: «кто же не вѣсть въ чювьствѣ», тот не уразумеет и «мысленѣ» (там же, с. 58): «преже чювьственѣ — таже умнѣ» (там же, с. 13). Образно, заимствуя красоту слога, Нил говорит: «Таже (равнозначны) уста и языкъ — и сердце, иже помысломъ хранитель, и умъ — чювствомъ кормникъ (кормчий), и мысль — скоролетящая птица безстудная (бесстрашная)» (там же, с. 27). Бесстрашность мысли — прекрасный образ, развивающий убеждение в том, что бестелесность разума, не отягощенного материей человеческого «слова», способна напрямую соотнестись с божественным Словом, проникая в тайну его Ума.

В качестве образца поведения Нил предлагает пустынножителя: «Понеже святии, подвизавшеся чювьствене и мысленѣ, дѣлаше въ виноградѣ сердца своего, и очистивше умъ от страстей, обрѣтоша Господа и стяжаша разумъ духовный» — вне «пламене страсти» (там же, с. 14). Вовсе «не в похвалныхъ помыслѣхъ обрящется нашъ умъ» (там же, с. 76), «или слышанныхъ кыихъ нами, или видѣнныхъ» (там же, с. 76-77), «якоже видѣти и слышати многаго ради зрѣниа и слышания привходяща слышащихъ сердца» (там же, с. 84). Мало видеть и слышать — их результат может дать простое мнение, обмануть, обернуться «славой»-словом; ум — выше зрения и слуха.

В ум приемлют все факты жизни, «въ умѣ своемъ вскорѣ въспомянемъ... и удръжаны въ умѣ рци (и задержанное умом изрекай)» (там же, с. 56). Ум «собирают» (там же, с. 22 — сосредоточенность ума), «немощь ума моего» (там же, с. 61) достойна сожаления; ум можно утрудити, расточити или смутити тишиною — бездействием.

Интеллектуальная сила человека — не сам ум, а заложенный в нем разумъ: «Сиа убо мы, неразумнии, по мѣре худости нашего разума написахомъ на въспоминание себе» (там же, с. 90), собирая мысли из авторитетных книг у отцов, «просвѣщенныхъ разумомъ» (там же). Разум вместе с тем и действие ума: «и въ молитвѣ пребывати всегда... разумъ ума своего в семъ имѣа присно (постоянно)» (там же, с. 80). Разум и смысл всего, он как бы отчужден от человека, составляя признак обсуждаемой (помысленной) сущности. Например, презорство и гордыня — «аще убо и разньствують имены, но на одинъ разумъ сходятся», так «именуется отъ отець» (там же, с. 57). Нил говорит и о смысле: «И изъемлють съмнѣние отъ смысла нашего, яко да в борении мысльнѣмъ не ослабѣли въ смыслѣ... скверныхъ помыслъ» (там же, с. 34). Помыслъ — самое частое слово в текстах Нила; это мысль в действенном смысле. Выражения вроде «удерживати умъ и отгоняти помыслы» (там же, с. 22) показывают соотношение крайностей (умъ — помыслъ) при устранении промежуточных степеней умственного действия (разумъ — мысль).

Даже мысль для Нила — помысл, которого следует избегать по причине ее земного содержания. «Каа любо мысль на умъ человеку принесена будеть» (там же, с. 16) — она явлена словесно и потому не достойна умного делания. Ум вообще не сердце, которое есть «помысломъ хранитель». Можно всякое «словесное поколѣбати мыслено» (там же, с. 17). «Въ врѣмя бо молитвы къ Богу умъ събирати и молитвѣ внимати, и мыслей всяческых отвращатися» — «и обрящется умъ благочестивымъ разумомъ» (там же, с. 19). Чувства, ощущения, впечатления невозможно выразить в мысли и передать словом: «въсхищается умъ вне хотѣниа в мысли бесплотныхъ, въ яже убо не повелѣна быша чювьства сказати» (там же, с. 28). Ссылка на отцов церкви служит аргументом в доказательстве силы души: «И Великии Василей глаголеть, яко начало чистоты душа — безмолвие есть», следует «творити пѣниа в разумѣ (мысленно) без лѣности и молитвы съ вниманием... очищати умъ въ молитвѣ» (там же, с. 81-82), ибо «умнаа молитва высочайши всѣхъ дѣланий есть» (там же, с. 86).