Древняя Русь : наследие в слове. Мудрость слова

Соберем весь этот ворох близкозначных слов в осмысленный текст. Вот «Сказание о Мамаевом побоище», созданное на излете древнерусской эпохи нашей истории. Дмитрий и Мамай одинаково не свободны в своих действиях, потому что, по представлениям средневекового писателя, оба они осуществляют волю высших сил. Однако между ними есть и различие. Мамая подстрекает дьявол, и все его поведение последовательно окрашено тонами злобной понужденности, он говорит: «Мне убо, царю, достоить победити царя, подобна себе, то мне п о добаеть и довлееть царьская честь получити» (Сказ. Мам., с. 47), также и взять, «которые грады красные довлеют нам» (там же, с. 49), и т. д.; слово подобает, видимо, попало сюда случайно, в результате многократного переписывания текста, потому что в целом основные формы выражения обязательности в отношении Мамая (достоит, довлеет) не очень категоричны. Напротив, в отношении Дмитрия десять раз использовано слово подобаеть: «то подобаеть ми тръпети» (там же, с. 40), «не подобаеть тебе, государю» (там же, с. 65), «тебе подобает особь стояти... а намъ подобаеть битися» (там же, с. 68) и др., т. е. ‘соответствует, приличествует’. Скрытый смысл этого лексического противопоставления, данного в художественном тексте, заключается в том, что Дмитрию подобает действовать в удобное время по добрым мотивам и потому, очевидно, с успехом, тогда как Мамай обязан, принужден действовать просто ради самого действия и притом в любой момент, который не всегда для него благоприятен. Семантическая и этимологическая связь слов подобает, удобно, добро вполне сознавалась и в XV в. В устах самого Дмитрия удобь и подобает — еще слова одного значения: действовать подобает в удобное время, ср. поэтические повторы в словах самого Дмитрия и князя Боброка: «Уже бо время подобно и часъ прииде!» (там же, с. 69), «и мало убо потръпим до времени подобна» (там же, с. 70), «наше время приспе и часъ подобный прииде!» Кроме Дмитрия и Мамая, больше никто из героев не связан столь явным обязательством на действия — ни союзники, ни священники, ни воины. Необходимость действия, воля к действию — это проявление государства-державы, воплощениями этой идеи являются здесь Дмитрий и Мамай. Именно в их личностях персонифицируется идея обязанности, налагаемой на них саном; то, что достоит и довлеет Мамаю, Дмитрию просто подобает. Когда речь заходит о Боге, т. е. поминается сила, излучающая смысл этих противостояний, употреблено еще одно слово: «как господу годе, тако и будеть» (там же, с. 44) — уже не обязательство, а самовольство верховной власти. Как угодно Богу.

Какими бы сложными и замысловатыми ни были переосмысления древних глагольных корней, но внутренние их образы осознавались, в оригинальных текстах возникали совершенно ясно. Вот «Житие Сергия Радонежского», в котором автор, Епифаний Премудрый, четко различает, «что подобает пръвее въспомянути» (прежде всего вспомнить) — в мысли, или что «достоит яснее рещи» — в слове, «или которая довлеет бесѣда» — в деле (Жит. Сергия, с. 10). Мысль должна быть «подобной», т. е. истинной, слово — «достойным», т. е. стоять на своем месте, а вот всякое дело нужно начинать велением воли. Все эти модальные слова еще различаются своим смыслом — иначе зачем было их множить, употребляя каждый раз в особом контексте?

Развитие смысла всех таких слов идет по общей стезе: от ощущений чувства к утверждению рассудка, а в результате происходит то, что можно было бы назвать «отвердением модальностей». Они всё больше привязаны к определенным ситуациям речи.