Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории

Но даже эта отчаянная мольба не смогла разжалобить императора Гуан У-ди. Верный своей политике не брать на себя ответственность, которая может оказаться слишком тяжелой, его императорское величество ответил, что положение дел в Китае не позволяет ему отправить какие-либо военные силы в Центральную Азию, и, как бы он ни сожалел об этом, Китай не сможет предоставить Шаньшаню никакой помощи.

Поскольку Китай подвел его в трудную минуту, царь Шаньшаня должным образом исполнил свою угрозу и обратился за помощью к северным гуннам. Те были только рады предоставить требуемую помощь, и в результате царь Шаньшаня, воспользовавшись их поддержкой, сумел вырваться из-под власти царя Яркенда, но только ценой вхождения в состав Северной гуннской империи. Огромную важность имел тот факт, что вскоре после этих событий большое и занимавшее стратегически важное положение царство Гуши последовало примеру Шаньшаня и перешло в подчинение северным гуннам.

Восстановление господства гуннов над Гуши и Шаньшанем означало, что теперь северные гунны владели сплошным участком территории между Китаем и другими кашгарскими царствами, и китайцы больше не смогли бы пытаться – даже дипломатическим путем – наращивать свое влияние в этой части бассейна реки Тарим. Таким образом, Китай выбыл из борьбы за верховенство в этом регионе, который контролировал с одной стороны царь Яркенда Хиен, с другой – северные гунны. На тот момент ни одна из сторон не могла или не хотела ввязываться в широкомасштабные военные действия, но каждая из них ждала подходящей возможности, чтобы взять верх над другой. Северным гуннам такая возможность представилась довольно быстро, когда начались волнения в Куче и Северной Кашгарии.

Куча, как мы уже отмечали, была одним из тех государств, которые сильнее всего пострадали от гнета Хиена. Он разорил весь регион, сместил династию местных монархов и после того, как некоторое время сам непосредственно правил Кучей, вынужден был восстановить ее как полуавтономное государство, но в качестве монарха посадил там одного из своих сыновей. Такое положение дел длилось какое-то время, однако сын Хиена никогда не пользовался популярностью у своих подданных, и в конце концов подданные подняли восстание, в ходе которого им удалось убить навязанного им силой монарха. Опасаясь мести со стороны Яркенда, горожане Кучи сразу же отправили посольство к северным гуннам с просьбой, чтобы те пришли им на помощь, и с предложением, чтобы гунны выбрали им нового царя.

Северные гунны с готовностью ответили на этот призыв. Более того, они оказались настолько мудрыми, что не стали назначать царем Кучи кого-то из своих, а вместо этого выбрали в качестве царя отпрыска старого аристократического семейства из Кучи. В благодарность за корону этот царь добровольно признал верховенство гуннов, так что в конечном счете восстание Кучи против Яркенда привело к тому, что и она сама, и окружавшие ее районы снова вошли в состав владений северных гуннов.

Установление гуннского протектората над Кучей означало, что теперь северные гунны получили почти полный контроль над Восточной и Северо-Восточной Кашгарией. Рассматривая эти события, очень интересно отметить, что во всех случаях, когда гуннам удавалось восстановить контроль над тем или иным царством этого региона, это происходило благодаря тому, что гуннам удавалось выступать в роли освободителей и борцов против национального угнетения. В то время все государства Кашгарии были населены людьми, относившимися к белой (европеоидной) расе и индоевропейской языковой семье. Но тогда расовый и языковый факторы играли настолько незначительную роль в политике, что огромное число из этих кашгарских индоевропейцев предпочитали, чтобы ими правили туранцы гунны, а не энергичный царь Хиен, который был представителем их собственной расы и языковой семьи.

Достаточно странно, но повторное вторжение гуннов во владения Хиена не привело к широкомасштабным военным действиям между этими двумя царствами. Впрочем, гунны научились извлекать уроки из недавних поражений в Восточной Монголии и не имели желания бросаться опрометью в бой против сильного врага. Сяньби и яркендцы, со своей стороны, понимали, что любая попытка отвоевать взбунтовавшиеся провинции означала бы, что им придется драться и с доведенным до отчаяния местным населением, и с большим контингентом гуннских войск, и что кампания против этих объединенных сил, весьма вероятно, может привести к катастрофе.

Кроме того, Хиен к тому времени был очень занят устройством и переустройством дел в Западной и Юго-Западной Кашгарии – регионе, где ему по-прежнему удавалось сохранять имперские права. Правда, в одном случае Хиена спровоцировали на вторжение в Давань (Фергану), расположенный западнее Памира. Но после того, как он нанес этому царству громкое поражение и низвел его до положения вассала, Хиен снова вернулся в родной Яркенд. В дальнейшем он занимался тем, что снимал и назначал правителей государств, примыкавших или расположенных близко к его собственному.