Древние славяне

К имени Сивы или Дивы принадлежит, быть может, и скандинавская богиня любви Фрея из рода Ванадов или Винидов, т. е. славян, как доказывает Шафарик. Карамзин упоминает о югославянской богине Фрихии, которую он почитает тождественною с Фреею; по словам Суровецкого, Фрея называлась также Vanasif и писалась руническими знаками, Sieba или Tsiba, которая ясно намекает на нашу Живу или Дзеву; Сиф же — имя второй супруги Тора, знаменитой своею красотою, — эти все имена богини любви имеют, без сомнения, у скандинавов тесное, хотя теперь почти неопределенное отношение к нашим божествам плодородия; ибо, кроме сходства Vanasif с нашею Сивою, легко еще доказать, что приведенная Вацерадом чешская богиня Прия не что иное, как Фрея; потому что губные п–в-б–м и ф заменяются одна другою весьма часто, как видели выше.

Приступая теперь к полуславянской, полулитовской богине Ладо, известной нам из одних только припевов и песен, мы встретим бесчисленное множество имен и припевов, имеющих своим корнем две буквы: лид, соединенные с различными гласными; эти имена суть следующие: Дид — Дед — Дидо — Дидоле — Додоле — Додона — Дунда — Дюндо — Деда — Додо — Дода — Дуда — Дяда — Дюдо — Колядо — Коледник — Ладо — Лада — Ляда (Lieda) — Leila — Ленда — Лойда — Laila — Лиеда — Леля — Леда — Лёд — Лель — Полель — Ладон — Лядон — Лядо — Лалка — Ладоле — Лидо, — и припевы: люли, ей люли, ляли–лелом, лалом, лиь\уа. Сюда должно отнести еще литовские Лада—Ляда—Лейма и латышские Лигга или Лоигга.

Из этого лабиринта однородных названий и звуков, терявших часто всякое значение, до сих пор наши критики и мифографы ничего не могут вывести положительного и только напрасно истощаются в разных гипотезах и предложениях, которые часто вовсе не соответствуют ни народному духу, ни религиозным понятиям славянина и которые посему только еще более затемняют и затрудняют путь для их последователей. По нашему мнению, встречаются здесь названия и слова совершенно различных значений, которые должно сначала отделить друг от друга, чтобы облегчить себе разбор этих сродных звуков. Так, во–первых, имена Додолы, Доды, Донды и пр. принадлежат к понятию вышеупомянутых богинь родов и детского возраста человека Дзидзилии, Дидилии и Цицерлы; во–вторых, имена Лёд, Коледник, к водяным богам, точке замерзания (льда); в–третьих, Дид, Дидо, или к понятию Девы—Живы, или к особенному разряду божеств, соответствующих мужеской форме понятия Бабы, в каковом значении являются у нас водяные и лесные духи или дедушки, совершенно тождественные с понятием колдунов или ведьм мужеского пола; в–четвертых, Лад, Ляд, Ладонь, имена славянского бога согласия и примирения, происходящего от корня ладить; в–пятых, Лада и Лейма — литовские богини любви; наконец, в–шестых, древние славянские слова Лель и Полель, постольку лишь входящие в имена мифологические, поскольку они, как прилагательные богов любви и лели, т. е. нежности, выражают это качество. Начнем с последних.

Вообще мифологи принимают, что Лель и Полель, два почти одинаковые существа, выражающие собою или понятие дружбы Кастора и Поллукса, или различные оттенки любви и страсти, как в Греции Купидон и Амур. В этом отношении слово Лель встречается под разными формами: Лиели—Леля—Лейла—Лила—Лиоли (Ляля); с переменою же второго л на д переходит он к именам зимнего Коледника и богини любви Лиеды— Леиды—Лиды—Лайды— Лиады—Ляды и пр. Все эти слова суть не что иное, как переливы одного главного звука ие–ия, т. е. первоначального значения буквы е, которая, будучи составлена из звуков i и е, переходит в русском выговоре в чистое е, у малороссов в и, у хорутан же выговаривается, наоборот, ей, и только в польских и чешских языках она удерживает свое первое выражение ie (так у нас немец, у малороссов нимец, у хорутан nejmec и, наконец, у чехов niemec). То же видели мы и в именах богинь Девы–Дзиевы или Дивы (Живы) и Севы (от слова сеять) — Севы—Сивы—Sieva и Сейвины.

Таким образом, Лель (с буквою е) является нам древним существительным именем, понятие которого сохранилось у нас в глаголе лелеять (в значении нежности). Отсюда наши припевы: ой леля, леля, ой лели полеля объясняются здесь путем чисто филологическим и не имеют в себе ничего мифологического, тем более что полель не что иное, как усиленное лель, подобно словам мешать и тешить, которых первоначальные существительные меха и теха, сохранившиеся только в усиленных выражениях помеха и потеха, теперь не употребительны.