Древний мир. Полная история

Эти души были уже затронуты порчей, когда вдруг являются царские послы и требуют теперь не возвращения царя, а хотя бы выдачи царского имущества. Сенат, выслушав их просьбу, совещался несколько дней: не вернуть имущество значило дать повод к войне, а вернуть – дать средства и вспоможение для войны. Тем временем послы заняты были другим: въяве хлопоча о царском имуществе, втайне строили козни, готовя возвращение царской власти. С просьбами будто о явном своем деле обходили они дома, испытывая настроения знатных юношей. Кому речи их приходились по душе, тем вручали они письма от Тарквиниев и сговаривались о том, чтобы ночью тайком впустить в город царскую семью.

ТИТ ЛИВИЙ, древнеримский историк

Однако готовившийся заговор был раскрыт и жестоко подавлен.

К своему ужасу консул Брут в числе заговорщиков обнаружил и двух своих сыновей – Тита и Тиберия. Но не он ли сам объявил, что все изменники должны были быть судимы и приговорены к казни? Весьма сложная ситуация, а времени на размышления нет. И тут Брут проявил удивительную твердость, и оба его сына тоже оказались среди привязанных к позорному столбу знатных юношей-заговорщиков. В полном молчании оба консула вышли, сели на свои места и приказали приступить к свершению унизительной и жестокой казни. С приговоренных были сорваны одежды, их долго секли прутьями, а затем отрубили головы. Консул Публий Валерий с состраданием смотрел на муки осужденных юношей, Брут же словно превратился в статую, ни единым движением не выдал он обуревавших его противоречивых чувств. Право же, соблюдение справедливости порой до того противоречит общечеловеческим понятиям, что оно производит истинных героев нравственности.

Луций Юний Брут приказывает убить своих сыновей Тита и Тиберия. Худ. Бартоломео Пинелли (1807)

А тем временем изгнанный из Рима царь, узнав, что надежды на заговор рухнули, обратился за помощью к этрускам.

Таким образом, объединенное войско двух этрусских городов, Тарквиний и Вей, двинулось против Рима. Противники встретились лицом к лицу в легендарной битве у Арсийского леса на правом берегу Тибра.

Публий Валерий вел за собой римскую пехоту, а Брут – передовую конную разведку. Точно так же конница шла и впереди этрусского войска, и возглавлял ее царский сын Тарквиний Аррунс, а сам изгнанный царь следовал за ним с легионами. Узнав Брута издали, Аррунс в гневе закричал:

– Вот кто изгнал нас, исторг из отечества. Смотрите, как важно он выступает, красуясь знаками нашей власти! Боги – мстители за царей, будьте с нами!

И, пришпорив коня, он помчался прямо на консула. Брут заметил это. По словам Тита Ливия, «тогда считалось почетным, чтобы вожди сами начинали сражение: рвется и Брут к поединку, и столь яростна была их сшибка, что ни тот ни другой, нанося удар, не подумал себя защитить, так что оба, друг друга пронзив сквозь щиты, замертво пали с коней, насаженные на копья. Тотчас вступила в битву вся конница, за ней подоспела пехота; бой шел с переменным успехом, и никто не взял верх: оба правые крыла победили, левые – отступили: вейяне, привыкшие к поражениям от римлян, рассеялись и бежали; тарквинийцы же не только выстояли, но даже сами потеснили римлян».

Но вот далее произошло нечто непонятное. Согласно легенде, этруски вдруг оставили поле боя.