Читаем Другая история искусства. От самого начала до наших дней полностью

Что касается готического курсива XIV–XV веков, то об этом палеографы пишут следующее:

«Из-за отсутствия работ на эту тему в палеографической науке не существует точной терминологии для курсивов…

Принимая во внимание тенденцию века к много- и борзописанию, тем более неизбежно развитие рядом с этим Buchschrift (книжным письмом) новых разновидностей курсива, иные из которых будут тяготеть к круглому, другие к острому готическому стилю.

С начала XVI в. вопрос о „книжном письме“ становится известным анахронизмом и самый термин противоречивым в определении.

Книги уже не пишутся, но печатаются, причем шрифт, который усваивают типографии, — тот самый, каким соответственно писались в каждой стране книги в XV в.: это готический шрифт в Германии и возрожденная rotunda (круглое письмо) в Италии».


Готический шрифт XVI века.


Естественно, с появлением печати палеографические парадоксы кончаются. Во всей приведенной выше цитате только одно слово лишнее: «возрожденная» rotunda. Просто существовала «немецкая манера», а одновременно с ней, а не до и не после, «греческая».

А. Люблинская пишет:

«Казалось, что вытянутые и угловатые буквы соответствуют устремляющимся ввысь готическим соборам и излому готической арки, что они гармонируют с удлиненными пропорциями готической скульптуры. Эти зрительные аналогии представлялись настолько убедительными, что палеографическое детальное исследование становилось как бы излишним».

Так и есть. Литургические рукописи «входили в состав культа, являвшегося грандиозным художественным ансамблем, задача которого сводилась к тому, чтобы одновременно давать эстетическое наслаждение и возносить душу верующего к небесам», — по словам В. Лазарева.

ПРОВЕРКА ТЕОРИИ — КРЕПОСТИ, ДВОРЦЫ И СТУЛЬЯ[11]

«Все, что касается древнейших времен, и о чем мы ровно ничего не знаем, называется доисторическим. Ученые хотя и ровно ничего об этом периоде не знают (потому что если бы знали, то его пришлось бы уже назвать историческим), тем не менее разделяют его на три века: 1) каменный, когда люди при помощи бронзы делали себе каменные орудия; 2) бронзовый, когда при помощи камня делали бронзовые орудия; 3) железный, когда при помощи бронзы и камня делали железные орудия».

«Всеобщая история, обработанная „Сатириконом“».

Стены и башни крепостей

В своей «Всеобщей истории» древний римлянин Полибий (ок. 210–128 до н. э.) главное внимание уделил войнам, что дало основание военным историкам назвать его книгу «Военной историей».

Перейти на страницу:

Все книги серии Хронотрон

Другая история войн. От палок до бомбард
Другая история войн. От палок до бомбард

Развитие любой общественной сферы, в том числе военной, подчиняется определенным эволюционным законам. Однако серьезный анализ состава, тактики и стратегии войск показывает столь многочисленные параллели между античностью и средневековьем, что становится ясно: это одна эпоха, она «разнесена» на две эпохи с тысячелетним провалом только стараниями хронологов XVI века… Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме, с большим количеством литературных и живописных иллюстраций, показано, как возникают хронологические ошибки, и как на самом деле выглядит история войн, гремевших в Евразии в прошлом.Для широкого круга образованных читателей.

Александр Михайлович Жабинский , Дмитрий Витальевич Калюжный , Дмитрий В. Калюжный , Александр М. Жабинский

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Матисс
Матисс

С именем Анри Матисса (1869 — 1954) связана целая эпоха в истории европейского искусства. Пабло Пикассо охарактеризовал творчество своего соперника одной фразой: «Матисс всегда был единственным и неповторимым». Впервые жизнеописание открывает нам Матисса не безмятежным и уверенным в себе, а сомневающимся, страдающим, не понятым публикой и собственными родными; не опасным анархистом и дикарем, а воспитанным, умным, образованным человеком, любящим поэзию и умеющим рассуждать об искусстве лучше любых критиков. Практичный и консервативный в жизни, романтический и бунтарский в творчестве — таким предстает реформатор искусства XX века, художник, сумевший упростить живопись, в интеллектуальном бестселлере британского биографа Хилари Сперлинг, удостоенной за свой труд престижной литературной премии «Whitebread», ставшем в 2006 году в Англии «Книгой года» и переведенном на многие языки.

Хилари Сперлинг

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное