Другая история литературы. От самого начала до наших дней

Аристофан. «ЛИСИСТРАТА». (Клятва Лисистраты):

«Лисистрата. Клянусь Кипридой, жребий все решит. Все прикоснитесь к чаше… (Клеонике) Ты повторяй одна за всех присягу, А вы клянитесь в подтвержденье слов: «Не подпущу любовника, ни мужа…»

Клеоника. «Не подпущу любовника, ни мужа…»

Лисистрата. «Кто с вожделеньем подойдет…» Молчишь?

Клеоника. «Кто с вожделеньем подойдет…» О, Зевс! Мои колени гнутся, Лисистрата.

Лисистрата. «Я стану дома чистой жизнью жить…»

Клеоника. «Я стану дома чистой жизнью жить…»

Лисистрата. «В пурпурном платье, нарумянив щеки…»

Клеоника. «В пурпурном платье, нарумянив щеки…»

Лисистрата. «Чтоб загорелся страстью муж ко мне…»

Клеоника. «Чтоб загорелся страстью муж ко мне…»

Лисистрата. «Но я ему не дамся добровольно…»

Клеоника. «Но я ему не дамся добровольно…»

Лисистрата. «А если силой вынудит меня…»

Клеоника. «А если силой вынудит меня…»

Лисистрата. «Дам нехотя, без всякого движенья…»

Клеоника. «Дам нехотя, без всякого движенья…»

Лисистрата. «Не подниму я ног до потолка…»

Клеоника. «Не подниму я ног до потолка…»

Лисистрата. «Не встану львицею на четвереньки…»

Клеоника. «Не встану львицею на четвереньки…»

Лисистрата. «И в подтвержденье пью из чаши я…»

Клеоника. «И в подтвержденье пью из чаши я…»

Лисистрата. «А если лгу, водой наполнись, чаша!»

Клеоника. «А если лгу, водой наполнись, чаша!»

Лисистрата. Вы все клянетесь в этом?

Все. Видит Зевс!»

Читая «Лисистрату» Аристофана, испытываешь недоумение: могут ли взрослые люди вести себя так, как герои этого комедиографа?

Здесь нам, конечно, опять возразят, что все эти «охальники» просто хотели рассмешить читателя. Но можно сделать и другой вывод: в те, отнюдь не древние, а средневековые времена моральные критерии были размыты. В XIII веке люди еще не умели краснеть. Первый краснеющий герой появляется в мировой литературе у Платона, это линия № 6, реальный XIV век и рассказы об отношениях между мужчинами и женщинами появляются только с линии № 5, а ниже линии № 5 мы женщину в литературе если и встретим, то только как фон, а не как самостоятельный характер.

Знаменитые исландские саги – пример более раннего средневекового эпоса. Здесь мы приводим не сам текст, а изложение сюжета.[14] Уверяем читателя, что весь этот наив в те времена воспринимался совершенно серьезно:

«В песнях исландской «Эдды» Эрманарик (Иормунрек) посылает к Сванхильде сватом своего сына Рандвера. Злой советник Бикки оклеветал молодую королеву, обвинив ее в измене Эрманарику с его сыном. Эрманарик велит казнить сына и растоптать конями Сванхильду. Мстителями за сестру выступают ее братья Серли и Хамдир. Они наносят Эрманарику смертельные раны, но сами при этом погибают».

Люди, не способные к правильной самооценке; жестокие и доверчивые; безжалостные и неосмотрительные. Кто это? Дети! Мальчики, презирающие девочек! На линии № 4 и ниже не найти в мировой литературе никакой любви между мужчинами и женщинами; отношения между ними регулируются без нее.

Далее приведем пример аморального поступка, совершаемого положительными героями очень серьезной книги Гомера. По нашим представлениям, Гомер – автор конца XII, начала XIII века. Герои и ведут себя, как 12-летние пацаны, играющие в войнушку. Четких понятий о добре и зле у них нет: что хорошо, что плохо? Можно ли обещать сохранить пленному жизнь, и тут же убить его, и похваляться этим?…