Читаем Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона полностью

В это время исихастские споры, завершившиеся торжеством монашеских идеалов, коренным образом изменили дух интеллектуальной жизни столицы. Если в первой половине XIV века Константинополь был центром византийской гуманистической культуры, то со второй половины XIV и особенно с начала XV века наблюдался обратный процесс — бегство представителей столичной культуры в провинцию и за границу, на Запад, положившее начало исходу. Причина этому была не только в росте турецкой угрозы, но и в тех сдвигах, которые произошли в интеллектуальной жизни империи.

Теперь важнейшими центрами гуманистической культуры стали провинциальные города, и прежде всего Мистра, духовный климат которой благоприятствовал занятиям эллинской философией. Благодаря деятельности Георгия Гемиста Плифона здесь расцвели платоновские штудии. Школа Плифона приобрела большую популярность; изучать языческую мудрость в Мистру приезжали Марк Евгеник, Георгий Схоларий, Михаил Апостолий, Виссарион.

Независимо от светского образования в Византии всегда существовало духовное образование. Высшая школа богословия при константинопольской патриархии была, пожалуй, самым стабильным учебным заведением империи. К ней был причастен патриарх Герман. Здесь преподавал и Григорий Пахимер, автор известной истории правления Палеологов. Его перу принадлежат схолии к Гомеру; среди его математических трудов — парафраза «Арифметики» Диофанта и «Квадривиум», использовавшийся в качестве учебника и итальянскими гуманистами. Он написал еще и краткое изложение философии Аристотеля, парафразы сочинения Псевдо-Дионисия Ареопагита, ряд богословских сочинений, схолии к псалмам. Таким образом, круг интересов Пахимера очень широк.

Последним главой школы был Матфей Камариот. Он продолжал исполнять свои обязанности даже после падения Константинополя в 1453 году, сохранив и при турках титул ритора великой церкви.

Образование в странах Востока

Образование на Ближнем и Среднем Востоке

Развитие педагогической мысли в обширном регионе (Иран, часть Средней Азии и Сирия, Египет и Северная Африка) с VII–VIII веков отмечено печатью ислама. Духовные ценности, заключенные в Коране, определяли религиозные и нравственные принципы воспитания и образования. Однако надо иметь в виду, что ислам складывался одновременно с расширением христианства; многие каноны Корана сходны с библейскими нравственными заповедями.

В этот период в названных регионах Евразии отнюдь не произошло полного разрыва с культурными и педагогическими традициями Византии. Исламский мир воспринял и освоил эллинскую философию, в частности Платона и Аристотеля, найдя в ней источник рационалистического взгляда на человека.

В эволюции образования заметен ряд этапов. В раннюю эпоху (VII–Х века) проблемы воспитания не являлись специальным предметом рассмотрения. Первые специальные трактаты по воспитанию появились в XI веке (Авиценна, Абу Хамид аль-Газами и другие).

Историки сообщают нам, что IХ–ХII века оказались «своеобразным восточным Ренессансом». Что же возрождали арабо-мусульманские ученые? Оказывается, они «подвергли глубокому изучению философско-педагогическое наследие античности». А мы уже показали, что как раз незадолго до этого и были выработаны основные «античные», эллинские труды. Так что перед нами не возрождение, а закономерное продолжение и развитие. В этот период задачу воспитания здесь видели прежде всего в том, чтобы человек обретал высокие духовные и нравственные качества.

Сами мыслители арабского Востока были примером гармонического развития. Осуждая как образованных негодяев, так и благочестивых невежд, они отнюдь не всегда были религиозными фанатиками. Посмотрим же, кто они, и каковы.

Открывает список ученых-энциклопедистов исламского мира основатель арабской философии Абу-Юсуф Якуб ибн-Исхак Кинди (801–873). Он выдвинул концепцию четырех видов интеллекта: актуального, потенциального, приобретенного и проявляющегося. Он ставил науку выше религии.

Другой ученый и философ, аль-Фараби (870–950) глубоко и оригинально рассмотрел ряд сущностных педагогических проблем. Он утверждал, что лишь безумцы могут полагать высшее благо находящимся вне существующего мира. Цель воспитания, по Фараби, — подвести человека к этому благу через поощрение стремления совершать добрые дела, причем осознать, что именно является добрым или злым, помогают знания.

Фараби предложил систему приемов воспитания добродетелей. Приемы делились на «жесткие» и «мягкие». Если воспитанник проявляет желание учиться, трудиться и совершать добрые поступки, уместны мягкие методы. Если же он злобен, нерадив, своенравен, — вполне оправданы наказания, «жесткое» воспитание.

Более чем в ста пятидесяти трактатах другого мыслителя Востока, алъ-Бируни (970–1048) во множестве разбросаны такие свежие для того времени педагогические идеи, как наглядность и системность, развитие познавательных интересов обучения и т. д.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

Публицистика / История / Образование и наука
Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука