Читаем Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона полностью

Хирурги в Европе долго считались низшими по своему общественному положению. В 1163 году даже появился специальный церковный рескрипт, запрещавший преподавание хирургии наравне с другими медицинскими дисциплинами в медицинских школах. Однако наступило и ее время; хирургию начали изучать. Перемена произошла от требований практики. Крестовые войны, видимо, поставляли слишком много «материала». К тому же стали доступны переводы с арабского, а крестоносцы получили какой-то опыт в сарацинской медицине. К 1252 году Бруно да Лонгобурго из Падуи смог составить важный трактат под названием «Chirurgica Magna».

Возможно, опыт крестоносцев пригодился и при учреждении первых лечебниц, появившихся к 1200 году как заведения, специально предназначенные для содержания больных. Однако они отставали от арабских в таких вопросах, как выделение для инфекционных больных специальных палат. Пациентов навещали врачи, но первое свидетельство о больнице с собственным врачом (в Страсбурге) относится к 1500 году. Другая арабская традиция – клиническая практика студентов в больнице, была заимствована Европой лишь около 1550 года.

Зависимость европейской медицины от арабской продолжалась вплоть до XV–XVI веков. Она особенно наглядна, если проанализировать список работ ранних печатных книг. Первой из них был комментарий Феррари да Градо, ученого из Павии, к девятой части «Основ» ар-Рази. «Канон» Авиценны был издан в 1473 году, второе издание вышло в 1475-м, а третье – даже раньше того, как было напечатано первое сочинение Галена. До 1500 года выпущено шестнадцать изданий «Канона». Поскольку этой книгой продолжали пользоваться и после 1650 года, считается, что это самый изучаемый медицинский труд во всей истории человечества. За «Каноном» идут переводы с арабского таких авторов, как ар-Рази, Аверроэс, Хунайн ибн Исхак и Хали Аббас.

И статистические данные о числе ссылок в ранних европейских трудах свидетельствует о преобладании арабского влияния над греческим. В работах Феррари да Градо, например, Авиценна цитируется более трех тысяч раз, ар-Рази и Гален – по тысяче раз каждый и Гиппократ всего сто раз. Короче говоря, в XV–XVI веках европейская медицина была лишь слабым развитием арабской.

Медицинские факультеты университетов, возникших в Европе в XI–XII веках, не могли способствовать быстрому прогрессу медицины, так как работали в рамках канонизированных, схоластических взглядов. Может быть, только в нескольких университетах – Салернском, Падуанском, Болонском (Италия), Краковском (Польша), Пражском и в Монпелье (Франция), давление схоластики было меньше. Отдельные ученые пытались, конечно, противодействовать. Так, за опытное знание и против схоластики выступал испанский врач Арнальдо де Виланова (XIII–XIV века), да и многие другие.

Наиболее крупными достижениями европейской научной мысли этой эпохи в области изучения живой природы были только важные открытия по анатомии. Главное из них – открытие законов кровообращения, принадлежит англичанину Гарвею, о котором скажем дальше. Самую выдающуюся роль в сфере анатомии, как полагают, играла школа, основанная а Италии брюссельским уроженцем Андреем Везалием (1514–1564), автором сочинения «О работе человеческого тела» (Базель, 1543). К сожалению, мнение, что именно он первым стал рассекать трупы казненных преступников и даже производить над ними опыты, совершенно не доказано. Зато бесспорно доказано, что Везалию пришлось бороться не только с предрассудками своего времени, но и с завистью, которую навлекло на него покровительство Карла V и Филиппа II. Его обвинили во вскрытии тела живого человека, и в результате он был вынужден отправиться в Палестину на богомолье, а на обратном пути был заброшен бурей на пустынный остров и умер там от голода.

Другая трагическая история была связана с важным анатомическим открытием, сделанным в ту же эпоху, – открытием малого круга кровообращения. Первое упоминание о нем имеется в «Восстановлении христианства» (1553) уроженца Арагоны, доктора медицины Парижского университета Михаила Сервета (1509–1555). Кальвин приказал сжечь его в Женеве как еретика.

Сочинения Михаила Сервета вряд ли были известны Матео Реальдо Коломбо, который был учеником Везалия и преемником последнего по профессорской кафедре в Падуе. Потом он переехал в Пизу, а затем по приглашению папы Павла IV в Рим. Коломбо первым стал производить вивисекции над собаками (до этого для опытов использовались только свиньи). Малое кровообращение вместе со многими другими открытиями описано им в 15-томном сочинении «О вопросах анатомии», вышедшем в Риме в год его смерти (1559). В книге он допускает нападки на своего учителя Везалия.

Медицина Европы XVI–XVII веков

Перейти на страницу:

Все книги серии Хронотрон

Другая история войн. От палок до бомбард
Другая история войн. От палок до бомбард

Развитие любой общественной сферы, в том числе военной, подчиняется определенным эволюционным законам. Однако серьезный анализ состава, тактики и стратегии войск показывает столь многочисленные параллели между античностью и средневековьем, что становится ясно: это одна эпоха, она «разнесена» на две эпохи с тысячелетним провалом только стараниями хронологов XVI века… Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме, с большим количеством литературных и живописных иллюстраций, показано, как возникают хронологические ошибки, и как на самом деле выглядит история войн, гремевших в Евразии в прошлом.Для широкого круга образованных читателей.

Александр Михайлович Жабинский , Дмитрий Витальевич Калюжный , Дмитрий В. Калюжный , Александр М. Жабинский

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Николай Николаевич Непомнящий , Андрей Юрьевич Низовский

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное