Читаем Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона полностью

То, что можно назвать высшим образованием, можно было получить только в крупных городах. В школах Александрии преподавали грамматику, риторику, философию, латынь, право, а также естественно-научные дисциплины: геометрию, астрономию, музыку, медицину. Тот же набор, что и в эллинском Мусее. Многие ранневизантийские ученые либо преподавали, либо учились в школах Александрии. Основная специализация в этом городе была медицинской. Центром юридического образования наряду с Константинополем был Бейрут. В Пергаме, Эфесе, Сардах работали философские школы, в Кизике, Никее, Анкаре – риторские. Во многих населенных пунктах Памфилии, Киликии, Ионии, Финикии и других провинций также были открыты школы.

Все они поставляли кадры для центральной и провинциальной администрации государства и церкви, а также для вновь создаваемых школьных учреждений столицы.

Константинополь, после того как он в IV веке был провозглашен столицей государства и резиденцией августов, стал главным центром просвещения в империи. Сюда из Греции, Сирии, Малой Азии, Африки прибывали грамматики, риторы, философы либо самостоятельно, либо по вызову правительства. Вслед за ними появлялись и многочисленные слушатели. В столице открывались частные и общественные школы. В 425 года указом Феодосия II в столице было основано заведение, которое уже можно назвать университетом. Число преподавателей было определено в 31 человек, из них 20 грамматиков, 8 риторов, два профессора права и один философ. Этот университет некоторое время был единственным на византийском Востоке.

В правление Юстиниана I началась борьба с язычеством. Были изданы законы, запрещавшие преподавать еретикам, евреям и язычникам. Через некоторое время многие грамматики, риторы, юристы, медики столицы были арестованы, заключены в тюрьму, подвергнуты пыткам, а некоторые казнены. Спустя шестнадцать лет новое преследование обрушивается на эллинов, которые были арестованы, проведены под градом насмешек через город, а книги их сожжены. Прокопий приписывает Юстиниану намерение уничтожить звание адвокатов и отменить плату профессорам и медикам. Он же сообщает о нужде императора в деньгах для грандиозного строительства, об упразднении им выплаты пенсий в городах учителям словесных искусств, что якобы привело к закрытию школ.

Однако, несмотря на преследования профессоров-язычников и потерю ими чинов и привилегий, школы при Юстиниане не были ликвидированы. И при его преемниках учебные заведения продолжали работать. Максим Исповедник, родившийся в Константинополе около 580 года, изучал здесь грамматику, риторику, философию, несмотря на действительно тяжелое положение, в которое попал здешний университет. Оно оставалось таким и в царствование Фоки, но с восшествием на престол Ираклия университет снова занял подобающее ему место в культурной жизни. В нем столетие спустя приобрел обширные познания наставник Иоанна Дамаскина Косьма.

С распространением христианства в крупнейших центрах античной образованности – Александрии, Антиохии, Кесарии Палестинской, Эфесе и в других местах стали возникать богословские академии. Основными предметами здесь были экзегеза, гомилетика, литургика, полемическая апологетика, догматическое богословие, а также чтение и толкование Писания. Усвоение кардинальных положений нового вероучения являлось главной целью этого обучения.

С таким учебным учреждением в Александрии были связаны многие духовные иерархи: Климент Александрийский, Орион, Дионисий Александрийский и другие. Создание и расцвет в V веке богословской школы Эдессы связывают с деятельностью Ефрема Сирина. По распоряжению императора Зенона она была закрыта как рассадник несторианского учения, а ее преподаватели и ученики были вынуждены покинуть Эдессу. Они перебрались в находившийся под властью персов Нисибис, где организовали новую школу.

Здесь основное внимание уделялось изучению и комментированию Писания и трудов раннехристианских авторов, но проходили и светские дисциплины: грамматику, риторику и философию. Система обучения и распорядок жизни студентов и профессоров регламентировались уставом, являвшимся, по сути дела, древнейшим статутом средневекового университета. Первая редакция его была составлена в конце V, а вторая – в конце VI века. Многие общественные деятели Сирии, ученые, писатели, переводчики окончили это училище. Кассиодор, убеждавший папу Aгeпита открыть школу в Риме, предлагал взять за образец организацию преподавания в учебных заведениях Александрии и Нисибиса.

С течением времени церковная литература постепенно проникла в программы светских учебных заведений и заняла в них равноценное с классическими работами положение. В программах школ начался синтез языческих и христианских элементов. Особенно это было свойственно элементарным школам, где изучали как произведения эллинов, так и Псалтырь, Библию, творения «отцов церкви». Основная масса грамотного населения тогдашней Византии посещала именно эти учреждения. Дети поступали сюда, уже получив дома первоначальное религиозное воспитание.

Перейти на страницу:

Все книги серии Хронотрон

Другая история войн. От палок до бомбард
Другая история войн. От палок до бомбард

Развитие любой общественной сферы, в том числе военной, подчиняется определенным эволюционным законам. Однако серьезный анализ состава, тактики и стратегии войск показывает столь многочисленные параллели между античностью и средневековьем, что становится ясно: это одна эпоха, она «разнесена» на две эпохи с тысячелетним провалом только стараниями хронологов XVI века… Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме, с большим количеством литературных и живописных иллюстраций, показано, как возникают хронологические ошибки, и как на самом деле выглядит история войн, гремевших в Евразии в прошлом.Для широкого круга образованных читателей.

Александр Михайлович Жабинский , Дмитрий Витальевич Калюжный , Дмитрий В. Калюжный , Александр М. Жабинский

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Николай Николаевич Непомнящий , Андрей Юрьевич Низовский

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное