Другая история Российской империи

Вот какова была наша история: России постоянно приходилось отбиваться от тех, кто желал её сожрать, и ДЛЯ ЭТОГО приходилось расширять территорию, ибо из-за скудости прибавочного продукта плотность населения в изначальной Московии была вдвое, а то и втрое меньшей, нежели в Германии или Франции.

Ещё один важнейший фактор для каждой страны – поведение высшей знати, политической и финансовой элиты. Для России оно имеет критическое значение. Оценивать деятельность высшей власти можно и нужно не по заявлениям, призывам и праздникам, а лишь по тому, насколько в результате её действий поддерживается обороноспособность. Скажем, при Екатерине II «гром победы, раздавайся» гремело во всех залах, а когда сменивший её Павел провёл ревизию, оказалось, что армия в жесточайшем кризисе!

Причина в том, что от Петра до Павла не элита была в кулаке высшей власти, а наоборот: царицы подчиняли интересы страны интересам жадной и самовластной элиты. А ведь, в отличие от Европы, дворянская вольница у нас недопустима; как только высшая власть начинает идти на поводу у элиты, начинается застой, кризис, развал!

14 декабря 1825 года произошло восстание декабристов. Планировалось не дать сенаторам присягнуть новому царю (Николаю), и заставить их издать манифест к русскому народу, в котором объявить о низложении прежней власти, о создании временного правительства, о ликвидации крепостного права. Также заговорищики намерены были требовать провозглашения свободы печати, вероисповеданий, равенства граждан перед законом, уничтожения рекрутчины и т. п. Если посмотреть с точки зрения устойчивости государства, то победа этих людей разрушила бы эту устойчивость, с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Ричард Пайпс в книге «Россия при старом режиме» писал:

«Такие господа [высшая знать] настолько были поглощены погоней за наслаждениями, что почти не интересовались политикой. В 1813—1815 гг. многие молодые отпрыски этих богатых семейств побывали в Западной Европе с оккупационной армией и вернулись домой, заражённые идеями либерализма и национализма. Именно они основали в России общества, подобные немецкому Tugendbunde, и, вдохновившись восстаниями либерально настроенных офицеров в Испании, Португалии и Неаполе, попытались в 1825 г. покончить с абсолютизмом в России. Однако у восстания декабристов не было исторических предпосылок… Оно было большим потрясением для знатных семейств, которые не догадывались о его приближении и ума не могли приложить, что за безумие обуяло их молодую поросль. В общем, богатейшие дворяне предпочитали наслаждаться жизнью и не задумывались о своём собственном завтрашнем дне, не говоря уж об общественном благе».

Понимание Пайпсом «общественного блага» для России весьма своеобразно. Он, – вроде бы демократ, – полагает, что только дворянская элита знала, что для России благо, а что нет. Мнение народа не учитывается им никак!

На всём протяжении русской истории элита сделала три серьёзные попытки, отстоявшие на столетие друг от друга, пойти против самодержавия и стеснить его неограниченную власть. Первая имела место в Смутное время, когда группа бояр вступила в соглашение с польской короной, предложив сыну польского короля российский трон, если он обещает править на их условиях. Поляки согласились, но народное ополчение их выгнало из России, и договор был аннулирован.

Затем, в 1730 году группа сановников из Верховного Тайного Совета, среди которых выделялись князья Голицыны и Долгорукие, потребовали от императрицы Анны Иоанновны подписания «кондиций», резко ограничивавших её власть. Императрица условия подписала, однако после вступления на царствование отклонила их по наущению рядового дворянства и вернулась к неограниченному самодержавному правлению. В тот судьбоносный момент представитель провинциальных дворян так выразил их опасения: «…кто же нам поручится, что со временем вместо одного государя не явится столько тиранов, сколько членов в [Верховном Тайном] Совете, и что они со своими притеснениями не увеличат нашего рабства». (См. Д. А. Корсаков, «Воцарение Императрицы Анны Иоанновны», Казань, 1880, стр. 93.) Наконец, в декабре 1825 года группа офицеров из виднейших фамилий (весьма возможных будущих тиранов) попыталась совершить дворцовый переворот. Восстание было мгновенно подавлено.

Интересно, что сам же Пайпс пишет:

«Все эти три попытки имели известные общие черты. В каждом случае предприятие возглавлялось высшей элитой – потомками «родословных» семейств или богатыми нуворишами, отождествлявшими себя с западной аристократией. Действовали они на свой страх и риск, поскольку были не в состоянии заручиться поддержкой массы провинциального дворянства. Последние с большим подозрением относилось ко всяким конституционным предприятиям, в которых видело не тщение об общем благе, а хитро замаскированные интриги, нацеленные на установление олигархической формы правления».