Другая история Средневековья. От древности до Возрождения

Цивилизация и отдельные ее проявления, общественные институты, однажды появившись, растут естественным образом. Власть и религия, война и бюрократия, культура и искусство, торговля и финансы, преступность и борьба с нею, наука и производство товаров, строительство, транспорт, литература, мода, медицина – все эти категории нашей жизни растут, переплетаются, взаимно влияя друг на друга и оставаясь при этом в русле цельной, последовательной и непрерывной истории человечества.

Это доказывают открытия синергетики, науки о самоорганизации структур из хаоса и о хаостизации организованных структур. И биосфера в целом, и ее различные компоненты, живые или неживые, существуют в сильно неравновесных условиях. «В этом смысле жизнь, заведомо укладывающаяся в рамки естественного порядка, предстает перед нами как высшее проявление происходящих в природе процессов самоорганизации», – пишет бельгийский ученый Илья Пригожин. Неравновесность, неустойчивость компонентов жизни (в том числе общественной) порождает необратимость происшедших событий. Что случилось, то случилось. Обратного хода нет. А неравновесность и необратимость – это те категории, которые порождают структуру, заставляя любую систему самоорганизовываться.

Г. Хакен приводит такой пример необратимости. Если у нас есть сосуд с молекулами газа и мы откроем клапан, чтобы газ мог попасть во второй сосуд, то оба сосуда окажутся заполненными газом более или менее равномерно. Однако обратный процесс в природе никогда не наблюдался: никому не доводилось видеть, чтобы второй сосуд самопроизвольно опустел и все молекулы собрались снова в первом сосуде.

Вы уже знаете, что в любом человеческом сообществе возникают иерархии, или пирамиды власти: государственные, торговые, цеховые, военные. Если уж «пирамида» возникла, она сама собой не рассосется: при сохранении прежних условий действует закон необратимости. Таким образом, необратимость – важнейшая категория для понимания сути и хода истории.

Например, в XV веке Фердинанд Арагонский создал державу, в состав которой вошла большая часть Пиренейского полуострова, Балеарские острова, Сицилия, Сардиния и Южная Италия. В 1492 году он завершил свою войну в Испании взятием Гранады, и после этого у него на руках оказалась огромная армия, колоссальная военная структура со своей иерархией, для которой больше не было работы. Условия изменились, и эта структура начала превращаться в шумные толпы разбойников или наемников. Фердинанд, дабы избавиться от лишней армии идальго, ухватился за предложение Христофора Колумба об организации плавания «в Индию» нетрадиционным путем. Предполагалось, что после открытия этого пути удастся сплавить войска в эту Индию, чтобы они там повоевали для присоединения Индии к испанской короне.

Что было дальше – вам известно, и эта история необратима. Если бы король Португалии был внимательнее к Колумбу, когда тот к нему обратился; или если бы брат мореплавателя сумел добиться встречи с королем Англии; если бы, наконец, Фердинанд не вернул Колумба с дороги в Париж, куда тот отправился, чтобы организовать плавание силами французов, – мы имели бы ныне совершенно иную политическую карту мира.

Необратимость есть источник порядка на всех уровнях, от клетки до организма, от государства до Вселенной. Необратимость есть тот механизм, который создает порядок из хаоса. Благодаря необратимости общественных процессов возникает новое единство. По мнению Ильи Пригожина, в результате бурного роста естествознания наша уверенность в «рациональности» природы оказалась поколебленной. Ныне мы учитываем такие аспекты изменения, как множественность, зависимость от времени и сложность.

Некий неведомый Гений придумал когда-то впервые основы алфавитной письменности, назовем ее условно древнееврейской. От этого алфавита произошел позже письменный греческий, от греческого – латынь, от латыни письменные языки Европы и всего мира. Создание древнееврейского алфавита – событие, имевшее место в истории.

Однако этого Гения мог съесть медведь в раннем детстве; или его маму мог съесть медведь до его рождения, и он бы не родился, и алфавит был бы изобретен столетия спустя, и назывался бы позже, скажем, древнеяпонским. Это пример неравновесности и неустойчивости. ДО изобретения алфавита длилась эпоха бесписьменного человечества, и вариантов его развития было сколько угодно. Алфавит мог изобрести японец, и единобожие двинулось бы не от Везувия, а от вулкана Фудзи, и на планете господствовала бы не европейская, а японская цивилизация; или его мог изобрести индеец-майя у вулкана Попокатепетль… И там, и там имелись для этого условия, но случай правит миром! – алфавит изобрели древние евреи, и это необратимо.