Другая история Средневековья. От древности до Возрождения

По лингвистическим данным реконструируется хозяйственная деятельность древних индоевропейцев. Имеются общие корни для терминологии, связанной с земледелием, это названия зерновых культур, слова для обозначения пахоты и сева, инструментов и названий сельскохозяйственных циклов. Скажем, существительное соха и глагол пасти общего происхождения, а плуг и пастух – уже нет. От индоевропейского sal слово соль; от древнего et слово еда, принятие пищи, сходно звучащее почти во всех языках.

От общей основы t(h)ek(h)s (ТЕК, ТХЕК, ТЕКС) во многих языках произошли слова, связанные с ремесленничеством. В русском это слова: тыкать, тюкать, тесать, тесла (плотничий инструмент), стучать, ткать, ткач. Отсюда же и слово истукан.

Древние индоевропейские племена знали колесо, владели колесным транспортом. Возможно, этим объясняется активность, с которой именно они заселяли отдаленные территории, вплоть до Китая. Но когда колесо стали применять? Некоторые сторонники «Новой хронологии» полагают, что незадолго до XI века н. э.

Удалось восстановить общие названия для металлов, но только для цветных. Общего слова для железа нет, что явно показывает: железо появилось уже после расчленения индоевропейского языка на отдельные диалектные группы.

Почти не удается обнаружить соотносимости в названиях боевого оружия, возможно, потому, что оружейное дело начало развиваться позже, одновременно с развитием национальных языков и «национального самосознания». Первичные индоевропейцы между собой не воевали (в отличие от нас нынешних они еще осознавали свое родство, да к тому же земли хватало на всех). Оружие, конечно, было, но не боевое, а только охотничье.

Охота – первое и древнейшее занятие людей. Любопытно, что в русском языке по сию пору живо одно слово с тех времен, слово, означавшее охоту, слежение глазами за дичью или ее преследование.

«Секешь»? – спрашивает иногда один собеседник другого, имея в виду, следит ли тот за высказываемой мыслью. «Секу», – ответствует спрашиваемый. Индоевропейский корень СЕК. Слово это не встречается в литературе, нет его и в словаре В. Даля; сохранилось только в студенческом фольклоре.

Тут мы возвращаемся к слову, с которого начали обзор индоевропейских диалектов: означавшему женщину, рождение, род вообще: КЕНТ. Оно живо в русском языке в значении «человек моего рода», «свой человек», «друг», но применяется теперь почти исключительно в уголовной среде.

Европа: котел цивилизации

В неопределенный момент группы молодежи первичного индоевропейского племени начали расселение по Европе. Это было не столько переселением народа, сколько переселением культуры и языка.

Двинуться в путь этих людей заставил факт, прежде небывалый: они не могли более найти работу. Им нечего стало делать! Освоение земледелия и скотоводства, применение в работах коня вызвали такое изобилие пищи на принадлежащих племени землях, такой быстрый рост производительности труда по сравнению с охотой, рыболовством и сбором диких плодов, что прокормить все племя могло теперь небольшое количество работников.

Но избыток пищи приводил к более бурному, чем раньше, росту численности людей.

Едва только начав заниматься трудом по производству продуктов, а не простому их добыванию, люди столкнулись с этой проблемой. О скорости процесса позволяет судить анализ индоевропейского праязыка. В нем есть уже слово пасти, но нет еще слова пастух; имеется основа для слова зерно, но нет классификации зерен по злакам (кроме ячменя). Названия злаков появились позже, после развития диалектов и национальных языков.

ЗЕРНО

древнеирландский – gran

готский – kaurn

древневосточнонемецкий – korn

совр. немецкий – Korn

древнеанглийский – corn

совр. английский – corn

прусский – sirne

старославянский – zrino

русский – зерно

Соплеменники, ставшие лишними на «празднике труда», делали выбор: осваивать еще более новые профессии, то есть заниматься ремеслами и торговлей, или переселяться на земли, не знающие пока сельского хозяйства.

Те, кто выбрал второй путь, уходили. Найдя место для нового стойбища, они обустраивались, заводили хозяйство, выменивали или крали себе жен, а через сто-двести лет сталкивались с той же самой проблемой – перенаселением, и юноши нового поколения уходили вперед, ставили новый поселок на расстоянии дневного перехода от старого… И так повторялось вновь и вновь.

Исторически известно: у «древних римлян» (на самом деле, у средневековых ромейцев и романцев) было принято, чтобы юноши давали обет, обещание (однокоренные слова) по достижении 17 лет отправляться в путь.