Другая история Средневековья. От древности до Возрождения

«Собранный мною материал я подтверждаю мнениями правоведов и историков разных народов. При этом изучаемый нами предмет становится куда более ясным и достойным уважения, чем если бы мы полагались на источники, исходящие только от одного народа – римлян. Впрочем, как выясняется, все, что у нас есть [из римского права], – творения греческие. Но когда обнаружилось, что почти все документы пострадали от грубейшего варварства, Юстиниан для выработки законов выбрал пятнадцать человек, которые составили свод законов таким образом, что привели в полный беспорядок первоисточники права, и теперь уже почти ничего нельзя извлечь из этой грязи. И здесь кроется причина того, что ныне огромное и беспорядочное множество декретов сглаживает противоречия, содержащиеся в самих законах, составляя из разрозненных частей единое тело. Из этого становится понятным, что древние глоссаторы, при их огромных талантах, ставили перед собой совершенно невыполнимую задачу. Из чтения их трудов складывается впечатление, будто авторы, с их усердием и плодовитостью, проводили все свои дни в сочинительстве, однако совсем ничего полезного для читателя не придумали».

Историю правления Юстиниана (527–565) оставил нам Прокопий Кесарийский, его современник. Этому императору приписывают создание знаменитого кодекса Юстиниана в пятидесяти книгах, охватившего все стороны государственной и общественной жизни. Точно ли при нем была проделана такая колоссальная работа? Или все же большинство текстов – результат работы юристов более позднего времени? Вполне может быть, что какому-то реальному императору, правившему в VI веке, стараниями оккультистов-хронологов оказались приписанными деяния, которых он не совершал.

В своей повседневной жизни человек руководствуется этикой, внутренним моральным законом, который он принимает на себя и исполняет добровольно. Сообщества же людей объединяет нравственность, устный или письменный моральный закон, обязательный для исполнения каждым членом сообщества. Первыми известными нравственными нормами являются Заветы Божии, принесенные Моисеем. Юстиция, правосудие всего лишь устанавливает меру ответственности людей за неисполнение нравственных законов.

Русский государственник Н. В. Устрялов (1890–1937) писал:

«В иерархии ценностей праву принадлежит подчиненное место. Выше его – нравственность, эстетика, религия. Большие исторические движения обыкновенно допускают известное «оформление» именно нравственными, эстетическими и религиозными категориями, но не правовыми. С точки зрения последних они иррациональны и потому еретичны, отрицательны, злы. Вот почему юристы-догматики в массе обычно «ничего не понимают» в таких движениях. Их время приходит потом, когда нужно уже фиксировать результаты кризиса… Не следует, впрочем, преуменьшать плодотворнейшего значения этой работы».