Другая сторона Москвы. Столица в тайнах, мифах и загадках

Церковь построена «иже под колоколы», то есть одно здание совмещает в себе и церковь, и колокольню. В церкви два храма: тёплый нижний и неотапливаемый верхний. В честь иконы Покрова освящён нижний храм, а верхний — в честь Спаса Нерукотворного Образа. Эту икону прижимал к груди Лев Кириллович Нарышкин во время стрелецкого бунта, пока прятался в покоях своей сестры-царицы. И бунтовщики его не обнаружили.

Вся церковь покрыта, словно пеной, изящными узорчатыми украшениями. Широкие наличники с колонками на окнах, колонки на углах четверика и восьмериков, резные фронтоны — «петушиные гребешки» придают зданию воздушность.

Внутреннее убранство церкви не уступает внешнему: интерьер обильно украшен деревянной резьбой, росписями и трофейными витражами — их Пётр привез в подарок своему дяде после взятия Нарвы.

Церковь Покрова в Филях пострадала во время войны 1812 года и чуть было не погибла в советское время: это место было запланировано местным руководством для постройки гастронома. Во время Великой Отечественной войны в храм попало несколько зажигательных бомб. Реставрация тянулась вплоть до 1980-х годов, потом здесь открыли музей. Теперь в нижнем храме проводятся богослужения.

Итак, мы сделали огромный круг и вернулись почти туда же, откуда начали. Рядом — Триумфальная арка и музеи, посвященные войне 1812 года: «Кутузовская изба» и Панорама Бородинской битвы.

Триумфальная арка первоначально стояла у Тверской заставы — на площади Белорусского вокзала. В 1930-е её разобрали (этим руководил академик Щусев), но не уничтожили и в 1960-е годы восстановили на новом месте — на Кутузовском проспекте. Это единственные сохранившиеся Триумфальные ворота в Москве.

Чугунные фигуры русских витязей, украшающие арку, были выполнены скульпторами Витали и Тимофеевым по рисункам Осипа Бове. Первоначально на арке была укреплена плита с надписью на русском и латинском языках: «Благословенной памяти Александра I, воздвигшаго из пепла и украсившаго многими памятниками отеческаго попечения первопрестольный град сей, во время нашествия галлов и с ними двадесяти языков, лета 1812 огню преданный, 1826». В советское время надпись изменили: «Сии Триумфальные ворота заложены в знак воспоминания торжества российских воинов в 1814 году и возобновления сооружением великолепных памятников и зданий первопрестольного града Москвы, разрушенного в 1812 году нашествием галлов и с ними двунадесяти языков».

После Бородинского сражения русская армия отступила к Москве, остановившись в деревне Фили. Там в избе крестьянина Михаила Фролова состоялся военный совет, на котором решилась судьба Первопрестольной. Генералы обсуждали, давать противнику ещё одно сражение или сдать Москву. Кутузов настоял на своём, и Москва была оставлена. Решение для фельдмаршала было крайне тяжёлым, хотя он и убеждал соратников, что Москва станет для Наполеона западнёй — губкой, которая всосёт его войско. Тогда он казался уверенным в себе, а ночью адъютанты слышали его плач.

Дальнейшие события показали, что решение было принято правильно: сохранив армию, Кутузов не только смог изгнать неприятеля из России, но и преследовать его в Европе. Спустя два года русская армия взяла Париж, но сам Кутузов до этого момента не дожил.

Изба, в которой проходил военный совет, получила в народе название «Кутузовской», посмотреть её нередко заезжали путешествующие по России любители старины. Семья Фроловых продолжала жить в ней, подзарабатывая рассказами о былом.

Спустя сорок лет после окончания войны владелец деревни, один из Нарышкиных, решил переселить своих крестьян ближе к своему родовому имению, расположенному в селе Покровском. Их избы разбирались и перевозились на новое место. Все — кроме Кутузовской! Нарышкин распорядился сделать в ней ремонт, оставить на своих местах вещи и мебель, которыми пользовались Кутузов и представители его штаба, а двор обнести небольшим валом и канавой. В избе Нарышкин поселил отставного солдата-инвалида, назначив ему небольшое содержание и поручив быть смотрителем и сторожем при своеобразном музее.

Лет десять всё было хорошо, а потом старый солдат умер, и изба осталась без присмотра. Её несколько раз грабили, а потом в избе случился пожар. Удалось спасти лишь несколько икон, в том числе архистратига Михаила, и скамью, на которой во время совета сидел Кутузов. Судьба исторической избы взволновала общественность, Городская дума не могла остаться безучастной, а Козьма Терентьевич Солдатёнков даже предложил Нарышкину выкупить у него памятник. Аристократу стало стыдно, и он передал участок с обгорелым строением городу за символическую сумму — 200 рублей. Эти деньги Нарышкин пожертвовал на сооружение памятника Кутузову.