Другая сторона Москвы. Столица в тайнах, мифах и загадках

Потом в силу разных обстоятельств Ясенево вновь отошло в казну — и вновь вернулось к Лопухиным: Анна Петровна Лопухина удостоилась особого внимания императора Павла Первого. Он считал её своей «дамой сердца» и всячески одаривал. В числе царских подарков оказалось и имение Ясенево. Потом Анна вышла замуж за князя Гагарина, а Павел был убит заговорщиками. Анна пережила его всего лишь на четыре года, а её безутешный супруг впал в тоску и заперся в Ясенево, предпочитая человеческому общество животных и лишь иногда выбираясь на собрания масонских лож, в которых он состоял. Излечила его от чёрной меланхолии вторая жена — балерина Мария Спиридонова.

В следующем поколении Гагариных снова ждал мезальянс: на этот раз княжна Наталия Ивановна сбежала с приглашённым в Ясенево итальянским художником Сальватором Тончи. Он был старше супруги на двадцать лет и считал себя атеистом, но ради неё без колебаний согласился принять православие.

Примерно в то же время в Ясенево свершился ещё один брак: в местной церкви обвенчались граф Николай Ильич Толстой и княжна Мария Николаевна Волконская. Одним из сыновей, рождённых в этом семействе, стал великий писатель Лев Николаевич Толстой.

В Ясенево был прекрасный обширный сад с плодовыми и декоративными деревьями и оранжереями. Владельцы Ясенево сумели и своих крестьян приохотить к садоводству: те принялись возделывать не рожь и овёс, а клубнику лучших сортов, малину, смородину и прочее, а на обширных пространствах вместо выпасов устроили яблоневые, грушевые и вишнёвые сады. Урожай они отвозили на рынки в Москву и очень выгодно продавали.

После революции все эти сады были организованы в совхоз.

Барский дом сгорел в 1924 году, в 1970-х гг. на его месте выстроили малоудачный новодел. Картинная галерея (где были и произведения любвеобильного Тончи) была вывезена, а частично разворована. Старинная конюшня до сих пор используется по своему назначению. Небольшой участок рядом с ней огорожен для верховой езды.

По другую сторону Битцевского леса проходила Старая Серпуховская дорога, от которой ныне остались лишь следы. В этих местах намного меньше было усадеб, да и те не сохранились: Бирюлёво (в конце улицы Красного Маяка, ст. м. «Пражская»), Красное (улица Днепропетровская, ст. м. «Южная»)… Теперь только вековые дубы напоминают о них, да порой церкви. Такова церковь Бориса и Глеба в Зюзино (ул. Перекопская,7) примерно в километре от станций метро «Севастопольская» или «Каховская».

Храм Бориса и Глеба необычайно красив! Это тоже нарышкинское барокко, и церковь традиционно приписывают зодчему Бухвостову. Заказчиком был князь Пётр Прозоровский. Но строил он не на пустом месте! В начале XVII века Зюзино принадлежало боярам Морозовым. Супруг знаменитой боярыни Феодосии Прокопьевны Глеб Иванович Морозов и воздвиг здесь первый ещё деревянный храм. Только об этом никонианцы вспоминать не любят. После опалы Морозовых Зюзино стало принадлежать Прозоровским, и те заменили деревянную церковь на каменную.

Перпендикулярная Перекопской Керченская улица одним концом упирается в овраг речки Котловки. Рядом — яблоневый сад купца Коробкова. К сожалению, он закрыт для посещений: официально там питомник, но на деле сад сильно запущен. Гулять можно лишь в прилегающем овраге вдоль русла речки Котловки.

Очень обидно, что не сохранилась усадьба художника-баталиста Василия Верещагина. Он выстроил в полутора километрах от деревни Нижние Котлы на нынешней Нагатинской улице на высоком холме двухэтажный бревенчатый дом, который сам называл «избушкой на курьей ножке». К зданию примыкала кухня, а в соседних постройках располагались конюшня, дом для слуг и баня. Во дворе усадьбы были огороды. Отсюда Верещагин отправился в своё последнее путешествие в Японию, где погиб во время взрыва броненосца «Петропавловск» в Порт-Артуре. После его смерти усадьбу продали на слом одному из местных фабрикантов. К тому времени район из дачного окончательно превратился в промышленный.

Не сохранилась и усадьба купцов французского происхождения Катуар. Они обосновались здесь в 1870-е годы. Основные заводы семейства Катуар по производству керамической плитки были сосредоточены к северу от Москвы (потому одна из железнодорожных станций Савёловского направления и получила своё название), а здесь они открыли шёлкокрутильную фабрику, выстроили дом и проложили шоссе, которое стало называться Катуаровским, а в 1940-х годах было переименовано в Нагорную улицу.

На месте нынешнего пересечения Севастопольского и Нахимовского проспектов в 1889-м на пожертвованной купцом первой гильдии Львом Ивановичем Катуаром земле была выстроена больница, названная Шаболовской (Севастопольский пр., 24). К началу XX века она стала большим многопрофильным комплексом, одним из лучших в Москве. Закрыли её в 1960-х гг., но два каменных корпуса сохранились, в них разместились другие учреждения. У перекрёстка медленно погибают последние сосны из парка, что окружал лечебницу.