Другая сторона Москвы. Столица в тайнах, мифах и загадках

Жил ли тут Басманов на самом деле, неизвестно: весь окружающий район, за редким исключением, был обустроен при Петре Первом. В начале Новой Басманной улицы стоит церковь Петра и Павла на Новой Басманной. Строивший её архитектор Зарудный указал, что чертёж основного здания был им изготовлен «по данному собственной его величества руки рисунку». Строили церковь долго, более десяти лет из-за запрета на каменное строительство в Москве: весь камень шёл в Петербург. Её лаконичные формы явно напоминают постройки Петропавловской крепости в Петербурге. Колокольня более поздняя, уже елизаветинских времён; она намного пышнее и вычурнее.

Внутри храма сохранились старинная лестница и настенные росписи на темы апокалипсиса в притворе верхней церкви. С восточной стороны участок обрамляет белокаменная ограда с замечательной кованой решёткой в стиле барокко середины XVIII века. Она перенесена сюда из другой, разрушенной при Хрущёве церкви Спаса на Большой Спасской улице. Петропавловскую не снесли, отдав её обновленцам и Богословской академии А. И. Введенского. Обновленцами назывались сторонники религиозного течения, существовавшего внутри РПЦ в 1920–1940-е годы. Их задачей было приспособить церковь к изменившимся после революции условиям, а одним из принципов — лояльность по отношению к Советскому государству, доходящая до отождествления коммунизма и христианства. Но этот компромисс успеха не имел, и со смертью в 1946 году его лидера Александра Введенского умерло и движение. Церковь закрыли ещё раньше — в середине 1930-х гг. на шестьдесят лет.

В Басманной слободе селились иноземные офицеры, а на Бауманской улице даже сохранилось здание казарм XVIII века (№ 61), позже отданное под почту. После перевода столицы на Неву иностранные офицеры покинули слободу, продав свои дома купцам. Те постепенно богатели, и теперь вся улица застроена красивейшими особняками XVII и XIX веков. Есть среди них очень богатые (например, № 13, 16, 22, 23) и скромные деревянные (№ 19) — последний, кстати, подлинный домик XIX века, продержавшийся уже больше двухсот пятидесяти лет. Некоторые дома на Новой Басманной приписывают архитектору Матвею Казакову — № 9/2–4; и дом № 12, принадлежавший Плещеевым. Но это спорно. В доме № 29 располагалась полицейская часть. А на усадьбу купца Стахеева (№ 14) все обычно обращают внимание не только из-за строгой элегантности самого дома, но и из-за чудной статуи-светильника во дворе.

Много домов здесь принадлежало Демидовым (о них напоминает название — Большой Демидовский переулок). Дом № 26 на Новой Басманной (нынешняя Басманная больница) принадлежал сначала им, а потом был продан князьям Голицыным.

Поселились тут и купцы Мальцевы, которых можно назвать королями русского хрусталя. На Новой Басманной им принадлежали дома № 28 и 31, первый украшен оригинальными уродливыми масками.

Первый мальцевский завод был основан в конце царствования Петра близ Можайска. В конце сороковых годов XVIII века правительство забеспокоилось об экологии: стекольное производство требовало массы топлива и леса вокруг безжалостно вырубались. Тогда Мальцевым пришлось перенести производство в Орловскую губернию. Но и с можайским заводом они схитрили: не остановили его сразу, а стали возить топливо из-под Орла (эта лазейка в законе была), оттянув таким образом закрытие завода почти на десять лет.

В 1755 году Мальцевы основали свой третий по счёту завод, самый известный — в селе Микулино на реке Гусь Владимирской губернии. Ныне там город Гусь-Хрустальный.

Район Басманных улиц благоустраивался, и вот уже и знатные люди не чурались приобретать здесь недвижимость: ведь земля была намного дешевле. Князь А. Б. Куракин поступил очень умно, для начала она выстроил в память о покойном отце в непрестижном районе богадельню для увечных воинов (дома № 4–6 сразу за МПС), а уж затем — обширный дворец, архитектором которого, вероятно, был Родион Казаков (брат Матвея Казакова). Богадельня, выстроенная в 1742 году, дошла до нас изрядно перестроенной, храм при ней разрушили. Она считается первым в России частным благотворительным заведением.

Князь Александр Борисович Куракин — щёголь и дамский угодник — был безмерно богат, его прозвали «бриллиантовым», потому что он появлялся на балах в костюме, усыпанном алмазными украшениями. На его камзоле, а также на нижнем белье все пуговицы были брильянтовые, одеяние дополняли ордена: звёзды — Андреевская и Чёрного Орла, кресты — Александровский и Мальтийский на шее, Анненский в петлице, из крупных солитеров. Кроме этого он обыкновенно надевал сверх кафтана голубую ленту с бриллиантовым крестом, а на правое плечо — эполет, бриллиантовый или жемчужный. Даже пряжки на туфлях и на шляпе князь носил алмазные. Ходил анекдот, что однажды, играя в карты у императрицы, Куракин открыл табакерку и заметил, что перстень на его пальце совсем к ней не подходит, а сама табакерка не соответствует всему костюму. Волнение его было настолько сильно, что он с крупными картами проиграл игру.