Другая сторона Москвы. Столица в тайнах, мифах и загадках

После трагической смерти городского головы Дума ассигновала двести тысяч рублей на благотворительные учреждения его имени. А предпринимательскую и филантропическую деятельность Николая Александровича продолжила его вдова Александра Владимировна: сыновей у супругов не было, и по завещанию огромное состояние мужа перешло ей. Александра Владимировна, урождённая Коншина, не побоялась заступить на мужнино место и стала директором правления товарищества «В. Алексеев». В память о муже она сделала одно из самых крупных пожертвований за всю историю Москвы. На её средства были устроены корпус и лечебные мастерские в Алексеевской психиатрической больнице, пятьдесят тысяч рублей выделено на пособия бедным купеческим вдовам, открыт приют на шестьдесят восемь девочек-сирот при Пресненском попечительстве о бедных. Александра Владимировна пережила мужа на десять лет и скончалась в 1903 году, завещав Москве почти полтора миллиона рублей.

По улице Александра Солженицына мы дойдём до Андроньевской площади. Здесь она смыкается с Николоямской улицей и Костомаровским переулком. На их пересечении стоит храм преподобного Сергия Радонежского (Троицы Живоначальной) в Рогожской слободе, что в Гонной. Рядом — храм святителя Алексия Московского, напротив, через площадь, на холме — Спасо-Андроников монастырь. Всё здесь напоминает о переломном для русской истории моменте — Куликовской битве.

Сергий Радонежский (в миру Варфоломей Кириллович) — русский церковный и политический деятель, причисленный к лику святых. Один из самых любимых русских святых: именно он благословил русское войско перед Куликовской битвой.

Родился он под Ростовом, но вся семья была вынуждена покинуть обжитое место после жестокого подавления Иваном Калитой антиордынского восстания и перебраться в город Радонеж. Решив стать монахом, Сергий передал свою долю наследства младшему брату и вместе со старшим основал Троице-Сергиев монастырь, где потом стал игуменом. Монастырь быстро разбогател, а игумен Сергий сделался доверенным лицом московских князей и духовником Дмитрия Донского (тот приходился внуком разорившему Ростов Ивану Калите, но св. Сергий сумел превозмочь личную обиду). Он был умелым дипломатом и всеми силами предотвращал междоусобицы, внушая удельным князьям, что не они враги друг другу, а у всех у них общий враг — Орда.

Храм в его честь на Николоямской улице был построен в стиле ампир в 1818 году на средства статского советника Г. П. Смольянского, пожертвовавшего на строительство почти всё своё состояние. Позднее храм реконструировали, достроив трёхъярусную колокольню. Его интерьеры были богато расписаны и украшены: после революции большевики вывезли из храма более пяти пудов серебряной утвари. При храме пел замечательный хор слепых, один из лучших в Москве.

Храм был закрыт в 1938 году. Большая часть икон и церковное убранство были уничтожены, всё это рубили топорами во дворе и сжигали. В костёр были отправлены церковные книги и бесценные ноты для слепых.

Рядом на пересечении улицы Станиславского и Николоямской — храм святителя Алексия Московского и бывшее здание богадельни: здесь было две слободы, и у каждой — свой храм. Вот и вышло, что две церкви стояли напротив друг друга, практически через улицу.

Митрополит Алексий, единомышленник Сергия Радонежского, тоже лицо вполне реальное. Был он сыном боярина Фёдора Бяконта, а вот мирское его имя назвать с уверенностью нельзя: в некоторых записях это Елевферий, в других — Симеон. Возможно, путаница обусловлена тем, что он ушёл в монастырь очень рано — не достигнув и двадцати лет.

Но, несмотря на монашество, жизнь Алексия была весьма бурной: он участвовал в переговорах, в дипломатических интригах, противостоял литовцам и ордынцам, даже однажды был взять литовцами в плен и бежал. Несколько раз он посещал Орду — с риском для жизни, но каждый раз ему удавалось выторговать лучшие условия для Москвы и обойти другие удельные княжества.

После смерти Ивана Красного именно Алексий стал опекуном и воспитателем его малолетнего сына Дмитрия, будущего Дмитрия Донского. Он сделал всё, чтобы Дмитрию Ивановичу достался ярлык на великое княжение, до конца жизни поддерживал князя московского, а до Куликовской битвы не дожил всего два года.