Другие люди. Сборник рассказов

С того памятного вечера, когда в доме у Федота появился телевизор, деревня будто проснулась после зимней спячки. В ней начали происходить события, разительно похожие одно на другое. Сначала возле какого-нибудь дома в небо вытягивалась игла антенны, спустя некоторое время хозяин принимался ремонтировать изгородь, калитку. Стучал по вечерам молотком, подтёсывал чего-то, прикладывал. Потом, дождавшись погожих дней, затевал покраску. Глядя на него, соседи слева и справа тоже принимались за дело. И на другом краю деревни без дела не сидели. Так и пошло всё, покатилось.

На Пасху, когда от первого тепла деревья прыснули робкой зеленью, палисадники перед домами запестрели разноцветьем, а в небо устремились иглы фантастических антенн. Деревню стало не узнать. Всё в ней осталось на прежнем месте, только ожила она, будто глаза на мир открыла. И ведь что интересно, никто этого не планировал. Не было шумных собраний с президиумом и протоколами. А оно всё вдруг возьми да и начни происходить. Само по себе. Чудно. Хотя, что тут чудного? Пасха скоро.

В ту ночь Федот проснулся от непривычного шума. Прислушался. Да это ж лёд шумит! Значит, Боровая пошла. Через день два появится чистая вода, а там, глядишь, и до половодья недалеко. Пора, видимо, неводник ставить на просмолку.

В курятнике три раза прокукарекал петух. Четыре часа, подумал Федот и, повернувшись на бок, стал слушать, как шумит лёд. «Только бы мост не снесло», – пронеслось в голове.

Потом ему приснился тот самый деревянный мост, что построили прошлым летом за дальним мысом. Тогда вся деревня долго гадала, почему здесь, поскольку с той стороны Боровой даже дороги не было. Получалось, что мост в никуда. Только понаехали вскоре дорожные строители – шумные, матерные. Сначала выпили всю водку в магазине, потом проложили по зареченскому лугу дорогу, похожую на серп. Ездить по новой дороге было не с руки, да и некуда. Какая-то она придуманная получилась, эта новая дорога, не нахоженная, бесполезная, одним словом. Мужики матерились. А бабы – народ на язык острый, они быстро определили место, по которому не мешало бы махнуть дорожникам этим самым серпом, чтобы таких чудес впредь не строили.

Той беспокойной ночью приснилось Федоту, что вырвала Боровая этот самый мост легонько, будто молочный зуб у мальца, после развернула его течением вдоль реки, да и унесла. Как будто и не было его здесь никогда. Через несколько лет всё именно так и случилось. Вещим тот сон оказался.

С раннего утра на пологом берегу, напротив старого лисятника, под закопчённой бочкой потрескивал костёр. Из Морозовки приехал Гена Самоловов, привёз барабан смолы, выгрузил и задержался. Будто намереваясь что-то сказать Федоту, он несколько раз обошёл неводник, простукал борта, заглянул под днище, отошёл к кедровнику, рассматривая издалека. Наконец не выдержал:

– Не могу я просто так уехать! Хочу, чтобы след от моей руки на этой посудине непременно остался. Так что принимай в бригаду!

– Это завсегда пожалуйста, – развёл руки Федот. – Бери струг радиусный, снимай фаску с бортов. Тебя учить не надо, не хуже меня знаешь. Так что начинай, а я сейчас прожгу гнёзда под уключины, и можно начинать смолить. Вместе мы сегодня точно управимся.

Ещё один, кто вызвался помогать, был Витька по прозвищу Революция. Кто и почему дал ему такое имя, доподлинно неизвестно. Может быть оттого, что родом он был из самого что ни на есть революционного города Ленинграда, а ещё может быть оттого, что воспринимал всё в штыки. Революция, одно слово.

Витька был «туник», то есть сосланный за тунеядство. Свою жизнь в Ленинграде он вспоминал часто, показывал фотографии, похожие на открытки. Деревенский люд смотрел и не верил своим глазам. Стоит Витька возле

«Авроры», рядом с той самой пушкой, что на носу. Странная такая фотография, с намёком каким-то забавным. Всё походило на то, что «Аврора» вроде как собралась ещё разок бабахнуть, только теперь уже по нынешним вождям, что были изображены на огромных плакатах вдоль набережной. Прицел был прямо на них. Все смотрели с пониманием, многозначительно хмыкали и молча переглядывались. Витька рассказывал всё, что отец его работает в посольстве водителем.