Дружина окаянного князя

Дождь совсем размыл дороги, и проще ехать было по траве, которая хоть и оставалась до времени зелёной, но никто уже не обманывался – лето ушло и осень вошла в свои права. Глеб с малочисленным отрядом двигался быстро, делая остановки лишь для еды и для кратковременного сна.

Ехать в Киев прямой дорогой через брыньские леса в такое время года было бы безумием, да и вообще любой путь по землям вятичей небезопасен. Там либо блудить будешь до весны, либо сгинешь. Всё в лесах да в чащобах. Поэтому решили ехать пусть и более дальней, но куда более быстрой дорогой через Смоленск.

Куда он так спешит, злобно подумал Горясерд. Не хватало ещё расшибиться и шею себе сломать. Но с другой стороны, понятно – хочет хорошим сынком перед батюшкой быть. Наверное, Ростов желает получить, но нет, не знаешь ты, князёк, что он мне обещан. Вот я, как приеду в Ростов посадником, так тотчас отправлю посланника в Рим и буду просить себе не просто священников, а попрошу епископа, а потом… Горясерд испуганно огляделся, словно боясь, что его мысли может кто-то подслушать. А потом этот епископ объявит меня не просто посадником, а князем.

– Княже, лошади уморились! Надо бы остановиться!

– Некогда! Давай ещё немного проедем, а после пересядем на заводных коней и продолжим путь. Я хочу к Смоленску сегодня приехать.

Смоленск – земля князя Станислава Владимировича. Интересно, а к нему Святополк послал кого или Станислав и понятия не имеет о смерти отца? Хуже, если не только имеет, но и Глебу скажет. Что ни говори, а людей у князя куда больше, чем у него. Коли случится сеча, быть ему побитым.

Правда, всегда можно сказать, что он выехал, пока ещё князь Владимир был жив. Сразу ведь Глеб и не разберётся, а лишать жизни посланника – страшное бесчестие.

В этот момент Горясерд увидел, как князь, несясь во весь опор на уже уставшем коне, направил его прямо посередь лужи, совсем не разбирая дороги. Уставшее животное, разбрызгивая в разные стороны воду и грязь, даже не сбавило ходу, но когда уже почти выбралось из лужи, поскользнулось и упало.

Все тотчас стали останавливать коней, а споткнувшийся конь Глеба сразу поднялся на ноги. К счастью, князь не зацепился ногой в стремени. Глеб встал, стиснув зубы, чтобы не закричать.

– Княже, как ты? Ногу не поломал?

– Господь милостив! Нога цела, только ударился больно.

– Ты в седле ехать сможешь? – спросил Торчин. – Тут до Смоленска недалеко. Лучше не гневить судьбу, а от Смоленска отправиться по реке.

Князь Глеб с досадой посмотрел на своего коня, который, тяжело дыша, стоял рядом. Теперь несколько недель ногу в стремя не поставишь. Только если ехать шагом, и то больно. Но всё же лучше, чем идти. Ехать в телеге Глебу и в голову не пришло. Князья так не ездят.

– Верно говоришь, Торчин, надо нам в Смоленск. Если Станислав ещё там, а не в Киеве, то вместе с ним продолжу путь, а коли нет, то, как говорится, придётся договариваться. Мне ладья нужна.

– Послушай, княже, – проговорил Горясерд, – чего мы будем в Смоленск заезжать-то? Ты со своими людьми езжай, а я поспешу в Киев. Скажу, что ты уже в дороге.

– Ты и прям в службе рьяный, боярин, – сказал князь Глеб, – мало таких людей. На вот, возьми от меня в благодарность за службу это колечко. Носи его с честью – за рьяность тебе его жалую. Ты привёз мне колечко моего отца, а я тебе в ответ вот это дарю.

Горясерд с поклоном взял небольшое серебряное колечко и надел его себе на мизинец.

– Благодарствую, княже. Рьяно служить – это мой долг.

Горясерд поблагодарил всех святых и Господа, едва отъехал от князя. Смоленск куда ближе к Киеву, и князь Станислав, скорее всего, уже знает о смерти отца. Надо как можно скорее подать весточку в Киев, что князь Глеб в Смоленске, а самому поджидать князя Глеба где-нибудь на полпути. Святополк обещал послать к нему крупный отряд, чтобы умертвить. Теперь было неясно другое – удастся ли Станиславу убедить князя Глеба не ехать в Киев. Эх, знать бы, о чём ведает Станислав Владимирович, а о чём не ведает.

– Послушай, Дружина, я вот тебя вперёд пошлю, а сам на полдороге остановлюсь. Скачи в Киев и сообщи, что я буду поджидать князя Глеба в двух днях пути от Вышгорода.

* * *

В Смоленске князя Глеба никто не ждал. Князь Станислав Владимирович Смоленский был сыном князя Владимира и Адельи. Как и большинство сыновей князя Владимира, он не сильно любил своих единокровных братьев, так как и единоутробных хватало.

Князь Станислав имел двух единоутробных братьев – князя Мстислава Тмутараканьского и Судислава Псковского, с которыми, впрочем, он успел поругаться так же, как и с родителем своим Владимиром. Князь Станислав вообще был человеком склочным и любящим поспорить. Спорил он и из-за веры, не зная, какой отдать предпочтение. С одной стороны, ему хотелось чтить веру предков, с другой стороны, была ему люба и греческая вера, которую он мало отличал от латинской.

За день до того как к Смоленску приехал князь Глеб, который неизвестно откуда здесь взялся, к Станиславу прибыл Зозуля, посланник от его другого единокровного брата Ярослава Новгородского.