Дружина окаянного князя

– Господи, но ведь я совсем уже не молода!

Владя тут же подошла к княжне и обняла её, нашёптывая на ухо, что Предслава очень красивая и глядя на неё, и представить нельзя, сколько ей лет.

Предслава между тем изо всех сил пыталась прикинуть, что ей лучше – уехать женой к князю Болеславу или всё же стать второй Ольгой и под самый конец умертвить Святополка, объявив себя славной мстительницей, как прабабка.

Глава 18

Терем у боярина Еловича был просторным, а внутри убранство было не хуже, чем в княжеских палатах. Ближник князя Владимира, а теперь ещё и князя Святополка, был ничем не обижен и жил в достатке. Множество челяди трудилось на боярина, обеспечивая ему достойную жизнь. Правда, годы совсем не щадили его и не давали возможности пользоваться всеми благами.

Боярин Елович с грустью посмотрел на то, как приглашённый на трапезу человек по имени Ульян поедает предложенные яства.

– Вкусно? – спросил боярин Елович.

– Весьма, боярин, – ответил Ульян, прекрасно понимая, что Елович себе такого позволить не может, так как здоровье у боярина сильно пошатнулось, – так говори, зачем позвал меня?

– Ну как не позвать? Ты кушай, кушай, вон медку хлебни. О делах после поговорим! – ласково и по-отечески проговорил боярин Елович.

Спустя некоторое время Елович испытывающе посмотрел на Ульяна и затем медленно достал небольшой мешочек с серебром. Глаза у гостя хищно загорелись. Когда Елович бросил ему мешочек, тот на лету поймал его.

– Благодарствую, боярин.

– За службу платить надо, Ульян. Ты кушай, кушай!

– Я всегда готов служить вам и никаким злодейством ради наполнения своей мошны не побрезгую, – со смехом проговорил Ульян, засовывая себе в рот жирный кусок мяса.

– Всё для блага государства, – безразлично проговорил боярин Елович, – мне вот за боярином Тальцом присматривать надобно! Нужен мне человек возле него, чтобы меня обо всём оповещал.

– Это будет стоить дороже, боярин, – произнёс Ульян.

Елович злобно посмотрел на него. Совсем обнаглел этот проходимец! Стыд потерял. Теперь ещё и повышения платы требует.

– Знаю. Только вот смотри, мне нужны явные доказательства того, что Талец ближника князя Путшу отравил.

Ульян кивнул и после хотел было уже подняться, раскланяться и покинуть терем боярина, но Елович резко взял его за руку и удержал на месте. Их разделял стол, но видно было, что гость испугался.

– А ты, Ульян, смотри, не забывай, кому служишь. Не забывай. Я ведь за каждым здесь присматриваю и на каждого управу найду. Ясно тебе, бродяга? Смотри, не думай, что ты в безопасности. Пока я скажу, что ты в безопасности – можешь за жизнь свою не переживать, но вот коли ты провинишься передо мной, то всё, можешь сам себе глотку перерезать. Иди!

Ульян встал, поклонился боярину и вышел, а Елович отодвинул от себя тарелку, с которой так ничего не съел.

Эх, если бы и вправду он был тем, кто на всех управу найти может. Конечно, за себя постоять Елович был в силе и обидеть его дураков в Киеве не было, но чувствовал боярин, что хватка его слабеет. Ещё недолго, и вовсе станут к нему относиться как к старцу. Елович понимал, что Талец только и ждёт, когда он глаза закроет. Много лет они были с ним вместе. Теперь-то он понимал, что надо было задавить этого змеёныша, пока он был ещё маленьким. Пожалел. В молодости обед, бывало, с ним делил, а теперь приходится видеть, как этот негодяй нашёптывает князю Святополку, что он, Елович, уже старик и что поручить ему уже ничего нельзя. А что хуже, так это то, что можно и не благодарить и не одаривать своего верного человека. Путша вон и вовсе князю говорил, что он, Елович, заодно с Борисом.

Боярин поднялся и хлопнул в ладоши. В трапезную вошла челядинка и принялась убирать со стола, а Елович стал молиться. Конечно же, если бы никто его не видел, он и не подумал бы перекреститься, но сейчас нараспев читал молитву.

Закончив, Елович посмотрел на челядинку, которая протирала стол.

– Тебя как звать?

– Анастасия.

– А по-человечески, ну, в смысле, по-нашему.

– А родители мне дали одно имя. Славянского не дали. Братья мои по два имени имеют, а я вот только одно.

– А крестили тебя когда?

Девушка пожала плечами, словно не понимая вопроса, а после ответила:

– Ну, наверное, через несколько недель после того, как я родилась.

Во как, качая головой, подумал Елович. Дожил до того времени, когда вокруг меня живут люди, которые уже родились в вере Христовой. Она небось ни одного оберега в жизни не носила и идола не видела. Даже имя у неё только одно – христианское.

– А вот когда мы крестились, то тогда ещё никто и подумать не мог, что доживём до того дня, когда уже будут взрослыми те, кто ещё не родился. Но видишь – Вера Христова воссияла.

Анастасия улыбнулась, поклонилась боярину и, закончив свою работу, покинула трапезую.

* * *

Боярин Елович после вышел во двор и плюнул на промёрзшую землю. Всё. Лето и даже осень кончились, наступает зима. Вот так, может, и осталось мне, размышлял Елович, недель сто жить, ну, может, двести, а из них половина – холод, вьюги, дожди. Хоть в Тмутаракань перебирайся к князю Мстиславу.