Духовная прародина славян

Болгары считали, что кукушка начинает куковать на Благовещенье, начало весны и воскресение природы, а украинцы и русские полагали, что кукушка хранит золотые ключи от неба или рая-вырия, и она «весной прилетает отпирать небесные источники». Кроме того, поляки и украинцы считали, что именно кукушка приносит детей. На основе исследования образа этой птицы в славянском фольклоре А.В. Никитина утверждает: «Итак, кукушка по весне отпирает врата (“небесные источники”) рая и выпускает не только птиц, но и души, души в виде птиц… Древние представления о том, что благополучие живущих находится в прямой связи с умершими предками, которые дают земле своих потомков, а самим потомкам дают плодородие, отражены в веровании о Благовещенье как о моменте, когда возобновляется связь между живыми и умершими. И кукушка выступает здесь в роли ключницы, открывающей врата между мирами и восстанавливающей эту связь. Знание, которое доступно ей как существу, проводящую часть жизни “там”, и которое кукушка приносит “оттуда”, она, как никакая другая птица, отдает живым…»[35] Таким образом, мы видим, что польский бог Живе связан не только с самой жизнью, что вытекает из его имени, но и в образе вещей кукушки определяет ее срок конкретному человеку, а также обеспечивает круговорот душ и плодородие земли в космическом масштабе.

Весьма интересно и данное Прокошем описание идола Живе. Указание на львиную шкуру, изображенную на этом персонаже, свидетельствует о том, что перед нами одна из статуй Геракла, каким-то путем попавшая в языческую Польшу. Однако то, что она служила объектом религиозного почитания, говорит нам о том, что в античном изображении язычники-поляки увидели какие-то черты, которые позволили им соотнести Геракла со своим богом. Насколько можно судить, этой чертой была дубина в руке статуи, которая была исконным оружием небесного охотника. Из новгородской летописи мы знаем, что с палицей изображался и Перун, однако его культ не зафиксирован на территории Польши, и к тому же грозный и опасный для человека (ср. поговорку «чтоб тебя перун убил») характер громовержца и бога войны вряд ли располагал видеть в нем олицетворение жизни как таковой. Кроме того, нет никаких данных, говорящих о связи кукушки с культом Перуна. Таким образом, данная подробность свидетельствует о том, что и у славян небесный охотник-прародитель первоначально представлялся вооруженным палицей. Что же касается имени польского бога, то обожествление достаточно абстрактного понятия жизни следует признать явно более поздним явлением по сравнению с личным именем предка-прародителя.

Показав распространение имени Боя и образа бога-охотника в славянском мире, следует теперь отметить его индоевропейские параллели. Специалисты полагают, что истоки данного имени восходят не просто к праславянскому языку, но к более древней индоевропейской эпохе, о чем говорят иллирийское имя Boius и, возможно, фракийское имя βιο-βριζ[36]

. Следует вспомнить и английское boy, обозначающее «мальчик, юноша». Еще одной параллелью является название кельтского племени бойев, которое жило на территории современных Чехии, Тироля и Северной Италии, где они были подчинены римлянами в 191 г. до н. э. Более чем показательно и имя предводителя этого племени, при котором оно подверглось нападению римлян: «Бойориг, царь бойев»[37]. Тот факт, что имя вождя совпадает с названием возглавляемого им племени, косвенно свидетельствует и в пользу рассмотренной выше гипотезы о происхождении названия карпатских бойков. Согласно Титу Ливию точно такое же имя носил и кимврский юноша Бойориг

[38], что показывает знакомство с этим корнем и германских племен. Интересно отметить, что родственный топоним фиксируется и в Черноморском регионе, где Клавдий Птолемей упоминает город Бойон в Крыму[39]

. Приведенные примеры показывают, что имя Бой восходит как минимум к эпохе индоевропейской общности. Однако у отдельных индоевропейских народов присутствует и родственный с белорусским Боем образ охотника, изучение которого поможет понять как время возникновения, так и подлинное значение образа мифического прародителя славян.

Глава 2. Небесный Охотник в мифологии индоевропейцев