Духовная прародина славян

В том, что мара вполне могла быть персонифицирована в качестве Марьи купальских песен, вплоть до восприятия сестры в качестве ведьмы и олицетворения смерти, нас убеждают дальнейшие вариации первого понятия у различных славянских народов: «В карпато-украинской традиции и у украинцев юга России словом мара может называться ведьма, которая способна на расстоянии отнимать молоко у коров… В гуцульской мифологии мара — ходячий покойник, дух убитого человека, который не имел причастия и похорон, поэтому после смерти он бродит по земле и является людям. Мара — наполовину человек, наполовину нечистая сила. (…) Известны в. — луж. тага «богиня болезни и смерти», рус. мара «злое существо, воплощающее смерть», тага «тень, душа мертвеца» (белорусы над Двиной), ср. чеш. Магепа «богиня смерти»»[593]. Подобная оппозиция, как показывают данные сравнительного языкознания, зарождается еще в период индоевропейской общности: «Согласно мифопоэтической традиции, женщина символизировала тьму, а мужчина — свет: ср. русск. женщина < и.-e.gen(d)-, но греч. οκοτοζ «темнота»; др. — анг. ides «женщина», но др. — инд. andh- «темнота»; лат. femina «женщина», но русск. темный; тох. A kuli «женщина», но нем. hullen «закутывать, обволакивать»; нем. Weib «женщина» < dueb-, но др. — ирл. dub «темный»; лат. mulier «женщина», но и.-е. mel-«темный» (ср. латыш, melnas «черный»); и.-е. sor- «женщина», но и.-е. suer-, ser-, ker-, kor- «темный» (< «мокрый»); латыш, sieva «женщина», но др. — инд. syu-va «темный, черный»; и.-е. ues- «темный» (< «сырой»), но осет. woes «женщина». Ср., с другой стороны, др. — англ. helep «человек, мужчина», но нем. hell «светлый» (вторая часть этого слова соотносится с русск. диал. луд «ослепительный свет»); и.-е. bher- «светить, сиять», но алб. burre «человек, мужчина»; др. — англ. rinc «человек, мужчина», но др. — инд. rue- «светлый»; лат. homo «человек», но и.-е. skem- «свет» (ср. тох. А каш- «звук»)»[594]. Эти многочисленные примеры показывают, что противопоставление брата и сестры в связи с олицетворяемыми ими началами возникло, судя по всему, еще в индоевропейский период после патриархальной революции. Вместе с тем те же лингвистические данные говорят нам о том, что темнота с тех же времен ассоциировалась с порождающим началом: русск. темный, но тох. A tarn — «рожать»; гот. riqis — «темнота», но хет. ark coire; греч. σκοτοζ — «темнота», но валл. cydio coire[595]. Русские слова тьма, тень родственны общеславянским терминам сень и стень, которые, в свою очередь, опять-таки подчеркивают связь тьмы и света, ср. др. — русск. сѣни, ст. — слав. сѣнь, русск. сень, болг. сянка — «тень, привидение», сербохорв. cjeн — «тень», в. — луж., н. — луж. sen — «тень, мрак», польск. cien — «тень». Данное понятие, как отмечает М. Фасмер, связано с русск. сиять, лтш. sejs — «тень», гот. skeinan — «сиять, светить, блестеть», греч. σκοιοζ—«тенистый», (Лаос — «тень», др. — инд. chaya — «тень, блеск, отражение», нов. — перс. saya — «тень, защита», др. — русск. стѣнь — «тень, видение», русск. стень — «тень», блр. сцень, чеш. stin — «тень»[596]. В сербской традиции вообще различалась тень-сен как двойник человеческой души (которая могла соотноситься с деревом) и тень-сенка как двойник тела и вообще всех материальных предметов в природе[597].