Духовная война

— Великий Вождь! Дабы все могли убедиться в доброте моего повелителя, я пришел объявить Тебе, что он согласен, ради избежания войны, пойти на компромисс и предлагает Тебе господство над одной половиной города. Прошу дать мне знать, принимаешь ли Ты это предложение.

Эммануил был тверд:

— Душа принадлежит Мне полностью.

Тогда Жестоковыйный сделал следующую уступку:

— Начальник мой говорил, что согласится и на то, чтобы Ты официально царствовал над всем городом и лишь небольшую часть отделил ему.

Эммануил и на это предложение ответил категорическим отказом.

— Тогда, — продолжал Жестоковыйный, — властелин мой просил передать, что он даже согласен, чтобы Ты один господствовал над всем городом, лишь бы ему дозволено было иногда навещать Душу и проводить в ней некоторое время.

На это Эммануил ответил по-прежнему твердо:

— Все, что Отец Мой дал Мне, вернется ко Мне целиком, и Я не уступлю Дьяволосу ни одного уголка в Моем городе.

— Ну, а если б, — исхитрился вновь Жестоковыйный, — мой начальник и на это согласился, дозволено ли было бы ему иногда, по старому знакомству под видом странника приходить в город на два-три дня?

— Нет, — ответил твердо Эммануил. — Он явился к Давиду под видом странника и недолго с ним оставался, а тот чуть было не поплатился за это жизнью души. Я не могу позволить никаких отношений между ним и Моим созданием.

— Ты строг и суров, великий Вождь! Ну, а если б, например, мой начальник попросил, чтобы его друзьям и родственникам было разрешено поддерживать с Душой деловые и торговые отношения?

— Нет! Это противоречило бы воле Отца Моего. Никто из приверженцев Дьяволоса под страхом смерти отныне не будет иметь с Душой никаких сношений.

— Значит, мой владыка потеряет с городом всякую связь?

— Да. Душа вовсе не должна знаться с Дьяволосом и его слугами, они не должны иметь никаких контактов. Даже самый невинный контакт может лишь осквернить ее и уменьшить любовь ко Мне, снова нарушив мир между Моим Отцом и ею.

— Но, великий Владыко, так как у моего начальника уже завязалась дружба и установились деловые отношения с некоторыми из жителей города, не может ли он перед отъездом одарить их некоторыми знаками дружбы в память своего долгого управления ими, во время которого никто на него не жаловался и всякий жил мирно и спокойно?

— Нет, — ответил, — Эммануил, когда город будет снова Моим, Я не позволю ему сохранить ничего, что напоминало бы о прежних грехах и заблуждениях Души.

— И последний вопрос. Если после того, как наш царь покинет город, кто-либо из горожан захочет попросить у него совета, будет ли он иметь возможность удовлетворить такое желание? Если вход в город будет ему закрыт, они могли бы встретиться где-нибудь за городом и потолковать по душам.

Это было последнее коварное предложение Жестоковыйного, на которое Эммануил, как и прежде, твердо возразил:

— Никогда, нигде и ни при каких условиях жителям города не следует обращаться за советом к Дьяволосу, ибо со всем, что удручает, они могут молитвенно обратиться к Отцу Моему. Подобное дозволение стало бы лазейкой для Дьяволоса и его сподручных, и они вновь смогли бы ввергнуть в грех Душу и окончательно погубить ее.

После этого Жестоковыйный отошел от Эммануила и отправился передать этот разговор Дьяволосу. Когда царь и горожане узнали все подробности беседы, они единодушно решили не впускать Эммануила в город и послать Уверенного для передачи ему своего решения. Посланник подошел к воротам Слух и сообщил осаждавшим следующее:

— Мой владыка поручил мне передать Эммануилу, что Душа и Дьяволос решили бороться вместе до последнего, даже если придется погибнуть. И напрасно Эммануил думает, что город Ему сдастся.

Эммануил, услышав эти слова, сказал в ответ:

— Я испытаю силу Моего меча, и как бы ни сопротивлялся город, Я овладею им и освобожу его от рабства.

Он тотчас приказал Воанергесу, Убеждению, Суду и Вере с трубами и знаменами двинуться к воротам Слух и объявить войну. Вождям Надежда и Любовь приказано было подойти к воротам Зрение. Остальным велено было расположиться под стенами города.

Армии был сообщен пароль, который гласил: "Эммануил". Забили тревогу, тараны и пращи были пущены в ход, и камни дождем посыпались на город. Так началась жестокая битва. Дьяволос сам распределил жителей около всех ворот и лично руководил обороной. Несколько дней длился штурм, и вожди Эммануила совершили много геройских подвигов.

Воанергес три раза брал приступом ворота Слух. Убеждение помогал ему и, заметив, что ворота поддаются, скомандовал пустить в них несколько ядер. Убеждение же подошел к воротам так близко, что был ранен.

Эммануил послал за этими двумя полководцами, похвалил их за мужество и велел им отдохнуть. Убеждению Он сам обмыл и перевязал раны и успокоил его.

Вожди Надежда и Любовь с такой силой бросились в атаку на ворота Зрение, что чуть было, не распахнули их. Эммануил поблагодарил и их за отвагу.