Думая руками: Удивительная наука о том, как жесты формируют наши мысли

Сочетание жест + жест у глухих детей выражает те же мысли, которые слышащие дети выражают сочетаниями слово + жест и слово + слово. Когда глухой ребенок, использующий домашние знаки, указывает на игрушечную утку в моей руке, а затем на свою маму, он просит меня отдать утку маме, точно так же как слышащий ребенок, изучающий обычный язык, мог бы использовать два слова, «это мама», означающие «отдай утку маме». Когда глухой ребенок указывает на банку, а затем делает жест ПОВОРОТ, он просит открыть крышку банки с мыльными пузырями, точно так же как слышащий ребенок мог бы сказать «поверни это», что означает «поверни крышку банки».

Использующие домашние знаки дети создают структурированные предложения из жестов. Комбинации жестов таких детей похожи на детские словесные комбинации и в другом смысле: они выстроены в определенном порядке. В предложении с просьбой дать маме утку на первом месте стоит жест УТКА, объект действия – то, что в лингвистике обычно называется пациенсом, а на втором месте – жест к матери, место перемещения пациенса, локация. В предложении, в котором меня просили открыть банку с пузырьками, жест БАНКА – пациенс – был первым, а затем следовал жест ПОВОРОТ – действие. Дети, использующие домашние знаки, следовали порядку пациенс-действие, даже когда предложение содержало два изобразительных жеста: первым шел жест ЕДА, относящийся к винограду (пациенсу), за которым следовал жест ДАТЬ, показывающий действие⁸.

Я нахожу поразительным, что, используя домашние знаки, дети всегда сохраняли определенную последовательность в построении жестовых предложений. Как я уже отмечала ранее, во многих языках порядок слов в предложении помогает слушателям определить, кто, что и с кем делает. Если бы я сказала Jack push Jill (Джек, толкать, Джилл), на основании порядка слов был бы сделан вывод о том, что Джек толкает Джилл, а не наоборот, потому что в английском языке глаголам предшествуют исполнители действия, а то, над чем действие совершается, следует за глаголом. Напротив, как уже было сказано, в домашних знаках пациенсы (то, над чем совершается действие) предшествуют глаголам: сначала БАНКА, затем ДАВАТЬ (дай банку); сначала БАНКА, затем ПОВОРАЧИВАТЬ (открой банку); сначала ВИНОГРАД, затем ДАВАТЬ (дай виноград). Обратите внимание, что для того, чтобы понять, что имеется в виду, на самом деле не нужно размещать жесты в определенном порядке: банку можно открывать, но она не может открыть что-то сама; виноград может быть дан, но не может давать что-то сам. Таким образом, дети, использующие домашние знаки, следовали определенному порядку в своих жестах, даже когда это не было необходимо для передачи сообщения. Это значит, что принципы упорядочивания языка не обязательно передаются из поколения в поколение и не всегда являются полезными для слушателя. Они, кажется, обусловлены нашим врожденным стремлением к структурированию мыслей, когда мы пытаемся передать их другим людям.

При использовании домашних знаков дети различают существительные и глаголы. Дети, использующие домашние знаки, применяют один и тот же изобразительный жест для обозначения существительного и глагола. Похожим образом ведут себя и носители разговорного английского языка: например, слово hammer (молоток) может быть использовано и для обозначения инструмента, и для обозначения действия (ударять молотком), выполняемого с помощью инструмента. Похожим образом глухие дети используют жест ПОВОРОТ для обозначения и банки, и вращательного действия (поворота), необходимого для ее открытия, и точно так же носители английского языка используют для банки и действия одно и то же наименование – twist. Важная деталь заключается в том, что для обозначения существительного глухие дети сокращают свой жест: они совершают только один поворот, когда говорят о банке, и несколько поворотов, когда жест относится к действию; кроме того, они производят жест ПОВОРОТ на уровне груди, говоря о банке, и чуть ниже груди, когда описывают действие⁹.

Другими словами, они вводят в свои жесты различие между существительными и глаголами, характерное для обычных языков. Это еще одно свойство языка, которое не зависит исключительно от того, передается ли он из поколения в поколение носителями конкретной культуры.