Читаем Думая руками: Удивительная наука о том, как жесты формируют наши мысли полностью

Эти ранние жесты не только предшествуют речи, но и предвосхищают ее. Чем больше жестикулирует ребенок в раннем возрасте, тем больше слов потом будет в его словарном запасе. Интересно, что именно декларативные жесты – те, которые пытаются о чем-либо рассказать, – указывают на скорое появление первых слов. Императивные жесты, которые используются, чтобы дать указание другим что-то сделать, не могут служить подобным индикатором. Мы даже можем предсказать, какие именно существительные войдут в речевой словарный запас ребенка, помня объекты, на которые этот ребенок указывал несколько месяцев назад. Возьмем ребенка, который не знает слова «птица», но проявляет интерес к птицам, указывая на них. Примерно через три месяца этот ребенок, скорее всего, выучит и произнесет слово «птица» – и сделает это с большей вероятностью, чем выучит слово, обозначающее предмет, на который он раньше не указывал. Жест, таким образом, прокладывает путь первым существительным, которые произносит ребенок. Интересно, что жест не предшествует появлению первых глаголов: дети производят свои первые жесты-действия (жест ПОВЕРНУТЬ-ОТКРЫТЬ) уже через шесть месяцев после появления в речи первых глаголов (открыть). Так что не волнуйтесь, если ваш ребенок не использует изобразительные жесты в раннем возрасте – рано или поздно он до них доберется2.

Мне кажется действительно интересным и потенциально полезным тот факт, что детские жесты также предвосхищают появление в речи целых фраз и предложений. Слышащие дети, по крайней мере в США, редко сочетают одни жесты с другими. Но они сочетают жесты со словами, и делают это раньше, чем начинают соединять слова. Их самые ранние комбинации жест + речь представляют собой указательные жесты в сочетании с наименованием объекта – например, указание на собаку + слово «собака». В такой конструкции жест дополняет речь. Комбинации дополняющего жеста и речи предсказывают использование фраз, в которых одно слово, например существительное (собака), определяет категорию, к которой принадлежит объект, а другое слово, указательное местоимение «это», обозначает конкретного члена категории. Как только дети начинают производить конструкции вроде «это собака» в своей речи, они перестают использовать комбинацию жеста, указывающего на собаку, и слова «собака». Эта последовательность развития позволяет предположить, что указание на собаку + слово «собака» преследует ту же цель, что и вытеснившая ее позже фраза «эта собака»3.

После создания комбинаций дополняющий жест + речь следующим шагом для ребенка будет создание комбинаций жеста и речи, в которых жест передает информацию, дополняющую информацию, сообщаемую устно, но в то же время отличную от нее. Например, ребенок указывает на мяч и говорит сюда, чтобы попросить вас переместить мяч к нему. Информация, передаваемая жестами (указание на мяч), в сочетании с информацией, передаваемой речью (сюда, пункт назначения), образует значение, которое можно выразить коротким устным сообщением «мяч сюда». И действительно, примерно через три месяца после того, как дети создадут свою первую комбинацию «дополняющий жест + речь», они начинают составлять свои первые предложения из двух слов4.

Как следует из результатов, описанных в предыдущих абзацах, жест – это не просто ранний показатель общих коммуникативных навыков. Это прелюдия к конкретным речевым шагам, которые скоро сделает ребенок. Мы можем убедиться в этом на тех же примерах детских жестов. Ранние жесты, служащие для указания на объекты, предсказывают появление определенного слова в словарном запасе – например, указание на игрушечного медведя в восемнадцать месяцев предвещает появление слова «медведь» в словарном запасе ребенка в сорок два месяца, но не предсказывает появление предложений из двух слов. И наоборот, сочетание жестов и речи, например указание на медведя + ревёт, появившееся в восемнадцать месяцев, предсказывает использование предложений из двух слов (медведь ревёт) в сорок два месяца, но в то же время не содержит информации об уровне словарного запаса в этом возрасте5.

Перейти на страницу:

Все книги серии Научный интерес

Зачем мы спим
Зачем мы спим

До недавних пор у науки не было полного представления о механизмах сна, о всем многообразии его благотворного влияния и о том, почему последствия хронического недосыпания пагубны для здоровья. Выдающийся невролог и ученый Мэттью Уолкер обобщает данные последних исследований феномена сна и приглашает к разговору на темы, связанные с одним из важнейших аспектов нашего существования.«Сон — это единственное и наиболее эффективное действие, которое мы можем предпринять, чтобы каждый день регулировать работу нашего мозга и тела. Это лучшее оружие матушки-природы в противостоянии смерти. К сожалению, реальные доказательства, разъясняющие все опасности, которым подвергаются человек и общество в случае недосыпания, до сих пор не были в полной мере донесены до людей. Это самое вопиющее упущение в сегодняшних разговорах о здоровье. Исправить его как раз и призвана моя книга, и я очень надеюсь, что она превратится для читателя в увлекательное путешествие, полное открытий. Кроме того, книга нацелена на пересмотр оценки сна и изменение пренебрежительного отношения к нему».

Мэттью Уолкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Так полон или пуст? Почему все мы – неисправимые оптимисты
Так полон или пуст? Почему все мы – неисправимые оптимисты

Как мозг порождает надежду? Каким образом он побуждает нас двигаться вперед? Отличается ли мозг оптимиста от мозга пессимиста? Все мы склонны представлять будущее, в котором нас ждут профессиональный успех, прекрасные отношения с близкими, финансовая стабильность и крепкое здоровье. Один из самых выдающихся нейробиологов современности Тали Шарот раскрывает всю суть нашего стремления переоценивать шансы позитивных событий и недооценивать риск неприятностей.«В этой книге описывается самый большой обман, на который способен человеческий мозг, – склонность к оптимизму. Вы узнаете, когда эта предрасположенность полезна, а когда вредна, и получите доказательства, что умеренно оптимистичные иллюзии могут поддерживать внутреннее благополучие человека. Особое внимание я уделю специальной структуре мозга, которая позволяет необоснованному оптимизму рождаться и влиять на наше восприятие и поведение. Чтобы понять феномен склонности к оптимизму, нам в первую очередь необходимо проследить, как и почему мозг человека создает иллюзии реальности. Нужно, чтобы наконец лопнул огромный мыльный пузырь – представление, что мы видим мир таким, какой он есть». (Тали Шарот)

Тали Шарот

Психология и психотерапия
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях

До недавних пор у науки не было полного представления о механизмах сна, о всем многообразии его благотворного влияния и о том, почему последствия хронического недосыпания пагубны для здоровья. Выдающийся невролог и ученый Мэттью Уолкер обобщает данные последних исследований феномена сна и приглашает к разговору на темы, связанные с одним из важнейших аспектов нашего существования.«Сон – это единственное и наиболее эффективное действие, которое мы можем предпринять, чтобы каждый день регулировать работу нашего мозга и тела. Это лучшее оружие матушки-природы в противостоянии смерти. К сожалению, реальные доказательства, разъясняющие все опасности, которым подвергаются человек и общество в случае недосыпания, до сих пор не были в полной мере донесены до людей. Это самое вопиющее упущение в сегодняшних разговорах о здоровье. Исправить его как раз и призвана моя книга, и я очень надеюсь, что она превратится для читателя в увлекательное путешествие, полное открытий. Кроме того, книга нацелена на пересмотр оценки сна и изменение пренебрежительного отношения к нему». (Мэттью Уолкер)

Мэттью Уолкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Изобретение науки. Новая история научной революции
Изобретение науки. Новая история научной революции

Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой цивилизации были свои мученики (Джордано Бруно и Галилей), свои герои (Кеплер и Бойль), пропагандисты (Вольтер и Дидро) и скромные ремесленники (Гильберт и Гук). Она дала начало новому рационализму, покончившему с алхимией, астрологией и верой в колдовство. Дэвид Вуттон меняет наше представление о том, как происходили эти знаковые преобразования.«Наука – программа исследований, экспериментальный метод, взаимосвязь чистой науки и новой техники, язык отменяемого знания – появилась в период с 1572 по 1704 г. Последствия этого видны до сих пор – и, по всей вероятности, не исчезнут никогда. Но мы не только используем технологические преимущества науки: современное научное мышление стало важной частью нашей культуры, и теперь нам уже трудно представить мир, в котором люди не говорили о фактах, гипотезах и теориях, в котором знание не было основано на свидетельствах и где у природы не было законов. Научная революция стала почти невидимой просто потому, что она оказалась удивительно успешной». (Дэвид Вуттон)

Дэвид Вуттон

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже