Читаем Дурной пример заразителен (СИ) полностью

То окно, которое обратило на себя моё внимание, утро за утром оказывалось заключённым в рамку из светящихся окон, то квадратную, то ромбическую, то статичную, то с бегущими огнями, как будто соседи сговорились согласованно включать и выключать свет. А ещё в центральное то окно бросали свет два фонаря, причём с двух сторон, сбоку и сверху. Сбоку - старенький, но довольно яркий фонаришко, разболтавшийся за свою службу, на ветру безвольно качающийся-мотающийся и разбрасывающий свет как попало, туда и сюда. Сверху - хорошо укреплённый фонарь-прожектор поновее, на высоком металлическом столбе, но капризный иначе - то потухнет, то погаснет. Причём вырубается мгновенно, а вот разгорается во времени, мигая и перемигиваясь неестественными цветами. И, конечно, ничуть не сталкиваясь со своим болтучим соседом.

Будь освещение хорошим и стабильным, я бы заглянул в то окно, увидел, что там, и довольно. Но там свет никто не зажигал, предпочитал собираться без "атрибута вечера", так что изображение медленно проявлялось и даже требовало для этого бинокля - хотя бы и театрального.

Первое, что я заметил - это нечто белое, беленькие какие-то пятна, мельтешащие в глубине тёмного провала и лишь изредка подсвечиваемые жёлтым светом из открываемой, верно, в прихожую, двери. Скорее по плавности перемещения, чем по чему-то ещё, я понял, что это - женщина. Потом, поразмыслив, решил, что, скорее, девушка - где женщина, там семья, а маловероятно, чтобы вся семья решила не включать утром свет. А белое - это, верно, халатик, озаряемый пятнами света и не видимый в целом.

Все мои знакомые девушки - то есть все, не стесняющиеся при госте (одном) носить домашний халат, носили их цветные, если не сказать - цветастые, никто не "беловоронился". Но то при госте, а "кто ходит в гости по утрам"? И если белый халат в гардеробе есть, то почему бы не надевать его именно утром, чтобы он тебе подсвечивал в темноте, отражая свет фонарей?

Логика - логикой, но хотелось всё-таки разглядеть и личико. Конечно, могла оказаться и дурнушка, о которой лучше всего лишь фантазировать. Но... раз там девушка, бинокль сам просится в руки. "Весь мир - театр", и в театральном ничего такого нет. Раз занавеси отдыхают, значит, хозяйка не против, чтобы ей интересовались... хотя и не приглашает.

В общем, проникаю взором поглубже, глазом повооружённее. И перед ним предстаёт молодая женщина, одетая в классическое белое бельё!

Впрочем... для кого-то, может, классическим считается корсет и пояс для резинок чулок, да ещё и комбинация поверх. Нет, я имею в виду классику более позднего периода - бюстгальтер и трусы, может, даже нейлоновые. Но он - полночашечный, на широких бретелях, а они - до талии, на широком пояске с резинкой. Кружевные вставки не в счёт.

И ведёт себя девушка в этом одеянии естественно, даже деловито: ставит чайник на плиту, что-то себе стряпает, подходит к окну глянуть, какая там погода, гладит кошку. Собственно, это и есть самая домашняя одежда, если хорошо топят и нет лишних глаз (мои не в счёт).

А предположим, что "мимо окна", закрытый от меня стеной, сидит за столом некто, скажем, в одних семейных трусах, и его супруга (или сестра) кормит. Какое тут стеснение, если все свои? Я вот тоже мог бы вообразить, что нахожусь с этой девушкой в одной кухне, сам её не стесняюсь, и она меня тоже... Может, была бы у меня сестра и мы росли бок о бок, не одеваясь дома, как на люди, то и взаимное бельё появилось бы естественным образом, а то и родители бы к нам присоединились. Но время упущено, девочек я всё время видел одетых "на люди", и вот, нате - их бельё уже вызывает представление о "неодетости", а не обыденной одёжи в тёплом доме.

Принаблюдывая за незнакомкой, припоминаю "бельевые" случаи из своей жизни.

Когда я был маленьким, пришла в гости к моей маме её институтская подруга (какое это интересное, трудно выговариваемое слово - ин-сти-тут-ска-я. Значит, подруга особенной быть должна, верно?). С сыном своим пришла, Вовой. И направились мы вчетвером по городу, заходя во всякие магазины, а основным нашим пунктом была "оптовка" - тоже, по сути, магазин, где прилавок теснится к прилавку, и всё это организуется в ряды - пересекающиеся клетками или длящиеся без пересечений. Люди, много людей, гомон, яркие этикетки, запахи... У любого малыша голова кругом пойдёт. А у двоих - вдвойне.

Вова был уже большим мальчиком, на голову выше меня - и самостоятельным. Поэтому, когда "наши женщины" пошли в женский отдел на втором этаже, ему поручили меня и оставили походить на первом. Он, конечно, тут же принялся показывать мне эту самую свою самостоятельность. Но то ли денег ему не оставили, то ли он скупился - мы ходили, басовито приценивались, но не покупали.

И вдруг, это произошло в продольных, а не клетчатых рядах, мне приспичило в туалет. Малая нужда. Я ведь дома не сходил, потому что мама не хотела "задерживать людей". Тогда, впрочем, и не хотелось, и я только потом понял, как важна эта профилактическая мера.

Пришлось признаться Вовке, он же теперь обо мне заботится.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свод (СИ)
Свод (СИ)

Историко-приключенческий роман «Свод» повествует о приключениях известного английского пирата Ричи Шелоу Райдера или «Ласт Пранка». Так уж сложилось, что к нему попала часть сокровищ знаменитого джентельмена удачи Барбароссы или Аруджа. В скором времени бывшие дружки Ричи и сильные мира сего, желающие заполучить награбленное, нападают на его след. Хитростью ему удается оторваться от преследователей. Ласт Пранк перебирается на материк, где Судьба даёт ему шанс на спасение. Ричи оказывается в пределах Великого Княжества Литовского, где он, исходя из силы своих привычек и воспитания, старается отблагодарить того, кто выступил в роли его спасителя. Якуб Война — новый знакомый пирата, оказался потомком древнего, знатного польского рода. Шелоу Райдер или «Ласт Пранк» вступает в контакт с местными обычаями, языком и культурой, о которой пират, скитавшийся по южным морям, не имел ни малейшего представления. Так или иначе, а судьба самого Ричи, или как он называл себя в Литве Свод (от «Sword» (англ.) — шпага, меч, сабля), заставляет его ввязаться в водоворот невероятных приключений.В финале романа смешались воедино: смерть и любовь, предательство и честь. Провидение справедливо посылает ему жестокий исход, но последние события, и скрытая нить связи Ричмонда с запредельным миром, будто на ювелирных весах вывешивают сущность Ласт Пранка, и в непростом выборе равно желаемых им в тот момент жизни или смерти он останавливается где-то посередине. В конце повествования так и остаётся не выясненным, сбылось ли пророчество старой ведьмы, предрекшей Ласт Пранку скорую, страшную гибель…? Но!!!То, что история имеет продолжение в другой книге, которая называется «Основание», частично даёт ответ на этот вопрос…

Алексей Викентьевич Войтешик

Исторические любовные романы / Приключения / Исторические приключения / Путешествия и география / Европейская старинная литература / Роман / Семейный роман/Семейная сага / Прочие приключения / Прочая старинная литература
Адольф Гитлер (Том 1)
Адольф Гитлер (Том 1)

«Теперь жизнь Гитлера действительно разгадана», – утверждалось в одной из популярных западногерманских газет в связи с выходом в свет книги И. Феста.Вожди должны соответствовать мессианским ожиданиям масс, необходимо некое таинство явления. Поэтому новоявленному мессии лучше всего возникнуть из туманности, сверкнув подобно комете. Не случайно так тщательно оберегались от постороннего глаза или просто ликвидировались источники, связанные с происхождением диктаторов, со всем периодом их жизни до «явления народу», физически уничтожались люди, которые слишком многое знали. Особенно рьяно такую стратегию «выжженной земли» вокруг себя проводил Гитлер.Так возникает соблазн для двух типов интерпретации, в принципе родственных, несмотря на внешнюю противоположность. Первый из них крайне упрощённый, на основе элементарной рационализации мотивов во многом аномальной личности; второй – перенесение поисков в область подсознательного или даже оккультного.Автору этой биографии Гитлера удалось счастливо избежать и той, и другой крайности. Его книга уникальна по глубине проникновения в мотивацию поведения и деятельности Гитлера, именно это и должно привлечь многих читателей, которых едва ли удовлетворит простая сводка фактов.

Иоахим К. Фест , Фест

Биографии и Мемуары / Прочая старинная литература / Документальное / Древние книги