Душенька, древняя повесть И. Богдановича

Тогда царевна осторожно,Встает толь тихо как возможно.И низу, по тропе златой,Едва касаяся пятой,Выходит в некий покой,Где многие от глаз преградыСкрывали меч и свет лампады.Потом с лампадою в руках,Идет назад, на всякий страх,И с воображением печальным,Скрывает меч под платьем спальным;Идет, и медлит на пути,И ускоряет вдруг ступени,И собственной боится тени,Боится змея там найти.Меж тем в чертог супружний входит.Но кто представился ей там?Кого она в одре находит?То был… но кто?.. Амур был сам.Сей бог, властитель всей натуры,Кому покорны все амуры.Он в крепком сне, почти нагой,Лежал, раскинувшись в постеле,Покрыт тончайшей пеленой,Котора сдвинулась долой,И частью лишь была на теле.Склонив лицо ко стороне,Простерши руки обоюду,Казалось будто бы во снеОн Душеньку искал повсюду.Румянец розы на щеках,Рассыпанный поверх лилеи,И белы кудри в трех рядах,Вьючись вокруг белейшей шеи,И склад, и нежность всех частей,В виду, во всей красе своей,Иль кои крылися от вида,Могли унизить Аонида,За коим некогда, влюбясь,Сама Венера, в дождь и в грязь,Бежала в дикие пустыни,Сложив величество богини.Таков открылся бог Амур,Таков иль был тому подобен,Прекрасен, бел и белокур,Хорош, пригож, к любви способен,Но в мыслях вольных без препятств.За сими краткими чертамиЧитатели представят сами,Каков явился бог приятствИ царь над всеми красотами.Увидя Душенька прекрасно божествоНа место аспида, которого боялась,Видение сие почла за колдовство,Иль сон, или призрак, и долго изумлялась;И видя наконец, как каждый видеть мог,Что был супруг ее прекрасный самый бог,Едва не кинула лампады и кинжала,И, позабыв тогда свою приличну стать,Едва не бросилась супруга обнимать,Как будто б никогда его не обнимала.Но удовольствием жадающих очейОстановлялась тут стремительность любовна;И Душенька тогда, недвижна и бессловна,Считала ночь сию приятней всех ночей.Она не раз себя в сем диве обвиняла,Смотря со всех сторон, что только зреть могла,Почто к нему давно с лампадой не пришла,Почто его красот заране не видала;Почто о боге сем в незнании былаИ дерзостно его за змея почитала.Впоследок царска дочь,В сию приятну ночьДая свободу взгляду,Приближилась, потом приближила лампаду,Потом нечаянной бедой,При сем движении, и робком и несмелом,Держа огонь над самым телом,Трепещущей рукойНебрежно над бедром лампаду наклонилаИ, масла часть пролив оттоль,Ожогою бедра Амура разбудила,Почувствовав жестоку боль,Он вдруг вздрогнул, вскричал, проснулся,И, боль свою забыв, от света ужаснулся;Увидел Душеньку, увидел также меч,Который из-под плечК ногам тогда скользнулся;Увидел он вины,Или признаки вин зломышленной жены;И тщетно тут желалаСказать несчастья все сначала,Какие в выправку сказать ему могла.Слова в устах останов лились:И свет и меч в винах уликою являлись,И Душенька тогда, упадши, обмерла.