Две тысячи лет до нашей эры

В раннем детстве принцесса Анхесенпаатон верила, что город, в котором она живет, тянется до самого конца земли. Она редко выходила за пределы дворца, который и сам казался ей бесконечным. Но, когда она изредка выезжала на колеснице вместе с отцом и матерью, ей казалось, что широкие прямые улицы никогда не кончатся.

Даже если дома и храмы заканчивались и начинались пески пустыни, в отдалении опять виднелись строения и улицы. Там суетились архитекторы, размечая планы будущих сооружений, а толпы рабов тянули повозки, на которых были уложены булыжники и каменные плиты.

Анхесенпаатон родилась в 1370 г. до н. э. Она была третьей дочерью фараона Эхнатона и его божественной супруги Нефертити. В это время столица двух царств Египта была новым городом и быстро росла. Ее назвали Ахетатоном, городом, где встает бог-солнце, а там, где он спускается, до недавнего времени находилась лишь пустыня между Нилом и горами. Двор переехал сюда даже раньше, чем завершилась постройка дворца. Придворные жили в роскошных шатрах, которые и сейчас, в разгар лета, нередко ставят в дворцовых садах. А ее отец лично надзирал за строительством дворца и храма бога солнца – двух первых сооружений города.

В те первые годы у принцессы была очень счастливая семья. Ее отец – высокий, худой и стройный мужчина – обычно бывал веселым, хотя мог быть и мрачным, очень занятым, а иногда и больным. Ее мать была самой красивой женщиной, какую Анхесенпаатон доводилось видеть. Принцессы бродили по всему дворцу, забираясь в самые дальние уголки. Их теперь было шестеро, и все они, конечно, были богинями. Домашняя челядь, министры – все к ним и относились соответственно, что, безусловно, делало их жизнь в высшей степени прекрасной.

Свою божественность принцесса считала само собой разумеющимся фактом, поскольку знала, что происходит из древнейшего царского рода, взявшего свое начало от Яхмоса, освободителя Египта, больше двухсот лет назад. Она и ее сестры были полностью божественными созданиями, потому что их мать Нефертити тоже принадлежала к сонму богов, являясь законной сестрой их отца Эхнатона. Они весьма сочувствовали своему единокровному брату Тутанхатону, который был только наполовину богом, поскольку его мать была обычной смертной женщиной. Однако они знали, что это только временно. Однажды, когда их отец отправится в долгое путешествие к его гробнице в восточных горах, которая являлась вратами, ведущими в жилище богов, Тутанхатон, конечно, станет фараоном и настоящим богом. И тогда он женится на старшей из сестер – Меритатон.

«Новое искусство» в Ахетатоне. В ответ на тенденцию изображать фараона больше и красивее, чем в жизни, Эхнатон, похоже, поощрял своих художников практиковать реализм, граничивший с карикатурой. Этот портрет Эхнатона с одной из его дочерей обнаружен среди руин Ахетатона (Тель-эль-Амарна)

В те дни все было ясно, понятно и предопределено великим богом, о котором они так много слышали. Казалось, все только и делали, что говорили о владыке жизни – боге Атоне, который показывался человечеству в виде солнечного диска. Их отец нередко сажал принцесс на колени и с сияющими глазами рассказывал о единственном боге, который правит всем миром, даже за границами Египта, любящем отце не только божественного царского семейства, но и всего человечества. Их бабушка – царица Тия – была более конкретной, и именно она впервые рассказала принцессам о борьбе со жрецами старой религии и о до сих пор существовавшей оппозиции правлению нового божества. Хотя царица старалась говорить как можно проще, девочки мало что поняли о подоплеке событий, которую она вкратце набросала. Она поведала принцессам, что жрецы Амона в старой столице – Фивах – всегда обладали привилегией провозглашать нового фараона, которого тогда считали сыном Амона, а не Атона. Это теперь известно, что Амон, как и Ра Северного Египта, был всего лишь одним из ликов великого божества – Атона. А в старые времена оба считались разными божествами солнца и Атона даже рассматривали как второстепенный облик Амона. В разные времена, когда сменявший своего предшественника фараон был лишь наполовину богом, будучи сыном смертной матери, ему приходилось делать богатые дары и давать самые разные обещания жрецам Амона, прежде чем они соглашались объявить его новым фараоном. Поэтому жрецы в Фивах стали очень богатыми и могущественными, почти такими же, как сам фараон. Жрецы Ра в Нижнем Египте были обеспокоены ростом этой церковной силы в Верхнем Египте и, сами будучи богатыми и авторитетными, пытались отвоевать влияние на фараона. Семьдесят лет назад, когда на трон взошел дед Эхнатона – Тутмос IV, они одержали верх, поскольку он открыто объявил, что Ра обещал ему трон, когда он однажды уснул у подножия Сфинкса в Мемфисе.