Движение вверх

 Свой первый автомобиль я приобрел в январе 1971-го. Вопрос о таком поощрении я поставил перед руководством после победного чемпионата Европы 1969 года. Однако ждать пришлось больше года по причине реорганизации и замены модельного ряда на Горьковском автозаводе (до массового советского автомобиля — «Жигулей» оставалось уже немного). Зато я стал первым из баскетболистов, купившим новую модель «Волги», 24-ю. Правда, сесть за руль мне удалось только в августе 1971-го — это характерная иллюстрация плотности спортивного сезона того времени.

 Свою первую «Волгу» я перепродал за 16 тысяч рублей, т. е. с 60-процентной прибылью. В 1973-м на волне олимпийского триумфа я обзавелся еще одной 24-й (она досталась потом первой жене), а в 1975-м — первыми «Жигулями» третьей модели. Наиболее долго, до конца 80-х, мне прослужила «шестерка», выделенная второй жене на «Мосфильме».

 О том, как мы продавали машины, в основном на знаменитом авторынке в районе Южного порта, можно было снимать кино. Первую такую операцию я «проворачивал» с представителями братских южных республик. Сначала в качестве покупателя фигурировали двое армян, которые у меня дома вручили мне в качестве «вершка» куклу — из оговоренных 9000 рублей только 400 оказались настоящими. Это выяснила моя жена, перепроверившая деньги и сообщившая мне о своем открытии по телефону по предварительной договоренности — я с армянами поехал на авторынок. Поскольку со мной в качестве подкрепления был двухметровый мордоворот Витя Петраков, то мы просто отметелили этих двух покупателей и расстались с ними, сохранив за собой в качестве штрафа за непорядочность 400 рублей.

 Со второй попытки я продал машину какому-то деду из Узбекистана — настоящему, в халате и тюбетейке, с дыней под мышкой. Этого уже мы могли запросто обмануть — отдав нам разницу, он спокойно отпустил нас с компаньоном куда-то отъехать на время перерыва в магазине, где оформлялась продажа. «Что же ты делаешь, дед? — спросили мы его, вернувшись, — тебя ведь так обманут.»

 Жилье за время спортивной карьеры мне выделялось несколько раз, разумеется, в порядке «улучшения жилищных условий», т. е. после сдачи государству ранее предоставленного. Впрочем, продать квартиру в СССР тогда было практически невозможно, лишь позднее стали появляться какие-то полупрозрачные варианты махинаций с паем в ЖСК. В Свердловске через два года проживания на стадионе я получил комнату в коммуналке, а в 1967-м — квартиру, причем сразу 2-комнатную. Правда, одна из комнат была такого размера, что, открывая в нее дверь, вы сразу оказывались в кровати. Уезжая в Москву, я эту квартиру, разумеется, сдал.

 В ЦСКА я получил первую квартиру, также 2-комнатную, в 1969-м. Ее я оставил семье после развода с первой женой в 1975-м. После этого я перебивался на съемных квартирах, пока Гомельский своим авторитетом не выбил мне однокомнатную в районе Лефортово. В 1980-м я получил от государства шикарный (и прощальный) подарок — 3-комнатную квартиру на «Соколе» общей площадью 69 квадратных метров. Насчет значимости подарка я не ерничаю — получить квартиру во второй раз, действительно, было большой удачей. Место, где я поселился, было известным. Через два дома от меня жил легендарный вратарь Лев Иванович Яшин, также совсем рядом — не менее легендарный штангист Юрий Власов. И эту квартиру я оставил при втором разводе. Больше от Родины я, разумеется, ничего не получал.

Обыкновенный фашизм

 Хотя мы в целом и не страдали «низкопоклонством перед Западом», уровень жизни, культура ее организации за «железным занавесом» не могли не поражать. Помню, как нас потрясла организация производства на заводе «Опель», куда нас возили на экскурсию в период чемпионата Европы в 71-м в Эссене. У нас не укладывалось в голове, что по конвейеру шли, сменяя друг друга, разные модели автомобилей, про которые нам, к тому же, сказали, что все они произведены на заказ в соответствующей комплектации по желанию клиента. На фоне только-только разворачивающегося в СССР производства отечественных «Жигулей» все это выглядело чем-то инопланетным.

 Поражали нас гипермаркеты «METRO», уже появившиеся в Европе. Нас с Паулаускасом по очереди проводил туда знакомый литовец (условия посещения этих магазинов были такими же, как и сейчас, — с регистрацией клиента и возможностью провести с собой не более чем одного сопровождающего). Удивительной была сама возможность приобретать товар мелким оптом для собственного потребления или для малого бизнеса.