Движение вверх

 Затем настала моя очередь. При счете 9:5 и начавшемся агрессивном отпоре американцев пять подряд моих точных бросков с дальней дистанции позволили установить комфортное преимущество, которое мы в целом сохраняли почти до самого конца игры. Думаю, они стали нокдауном для американцев и отсрочили их решающую погоню. 19:11. Тем не менее соперник и не думал сдаваться, и к концу тайма вновь подсократил разрыв — 26:21.

 Отличительной чертой классной команды всегда было умение удерживать комфортную разницу в счете. Баскетбол — не футбол, отстоять свое кольцо «сухим» здесь невозможно. Однако важно умение сделать рывок и задел в счете, а потом просто как минимум поддерживать его, отвечая на очки соперника своими результативными атаками. Это называется «победа на классе». С учетом тогдашних международных правил баскетбола, согласно которым в последние три минуты встречи все фолы начинали пробиваться, особенно важно было войти с комфортным преимуществом в последний трехминутный отрезок — для классной команды это было практически гарантией победы.

 Все это не могло не вертеться в наших головах, когда мы выходили на вторую половину встречи. Однако разве работают обычные правила в матче такого накала и с таким соперником?

 В нашей команде стал выходить Модестас Паулаускас — несгибаемый литовец, бессменный третий номер, двигатель советской «Красной Машины» на протяжении последних пяти лет ее существования. У американцев прочно занял место на площадке злой гений нашей команды — Даг Коллинз — техничный, быстрый и умный белый игрок.

 Нервное напряжение растет. В середине второго тайма оно вырывается из-под контроля: яростная борьба за мяч Михаила Коркия с темнокожим центровым американцем Дуайтом Джонсом мгновенно перерастает в драку. Оба игрока удалены до конца матча, назначается спорный мяч. На линию встает наш центр Александр Белов и. после прыжка за мячом наносит сокрушительный удар локтем своему оппоненту Джиму Бреверу. Случайный игровой эпизод?.. Несколько минут американец лежит на полу. Все это не способствует спаду напряжения и накала. Американская скамейка запасных устраивает страшный скандал. Трибуны неистовствуют.

 За десять минут до конца матча точные броски со средней дистанции Алжана Жармухамедова и с дальней — мой вновь позволяют нам установить комфортное преимущество — 38:28. Могло показаться, что игра сделана. Но вот тут-то и начался настоящий ад.

 Погоня

 Американцы начинают применять прессинг по всей площадке и уже не прекращают этого делать до последних секунд. Просто невероятно, сколько у них здоровья, мастерства и страсти к победе, и нам еще говорят, что это безобидные любители! Наши игроки начинают ошибаться, сказывается страшное напряжение оставшихся позади минут игры. Жармухамедов два раза мажет с линии штрафных. 44:40. К сожалению, вношу свою лепту и я — при ведении попадаю мячом себе в ногу, мяч летит в аут. Немедленная атака американцев, и — счет 44:42 за 3 минуты 40 секунд до конца.

 Снова прессинг соперника. Неизбежные фолы, которые мы катастрофически продолжаем мазать. Ноль из двух — Саканделидзе, один из двух — Паулаускас. Несколько секунд спустя Модя исправляется и со свойственной ему невозмутимостью забивает два из двух — 47:42, плюс пять за 2.32 до конца. Господи, когда же это закончится?..

 Поняв, что дело плохо, американцы плюнули на тренерские схемы и заиграли по-настоящему свободно и быстро. Такое ощущение, что сдержать их невозможно. Снова ошибка — Ваня Едешко получает фол в нападении. Я выхожу на площадку после замены, чтобы пробыть на ней уже до конца этого кошмара. Проклятый Коллинз забивает два из двух. До конца 1.50.

 Фолят на Саканделидзе, он встает на линию штрафных, готовясь пробить их как последние в своей жизни. Есть первое попадание! Зураб скачет с поднятыми руками, радуясь, как футболист, забивший гол в финале мирового первенства. Такова цена всего одного очка в баскетбольном финале Олимпиады. Второй бросок Зураб мажет.

Концовка

 За 55 секунд до конца игрового времени при счете 48:46 в нашу пользу темнокожий мощный форвард США Майк Бэнтам фолит на мне в нападении, и я отправляюсь пробивать штрафные на половину соперника. Американцы немедленно берут тайм-аут. Пока идет отведенное на него время, я стою на линии штрафных под их кольцом. После тайм-аута продолжается какое-то выяснение отношений, протирают паркет, происходит что-то еще. Все это время я стою на линии штрафных, у решающей черты олимпийского финала, а может быть и всей моей жизни.

 Течение времени вдруг останавливается. Пропадает ощущение пространства. Ревущие трибуны и беснующаяся американская скамейка исчезают. Я, Сергей Белов, 28 лет, офицер Советской Армии, сибиряк с петербургскими корнями. Какое все это имеет значение сейчас, когда я оказался в этой точке мироздания, за которой — либо слава, либо небытие?