Дворянская семья. Культура общения. Русское столичное дворянство первой половины XIX века

Власть родителей была велика, уважение к ним – огромно. В законодательстве того времени нет главы о правах ребенка, даже высшего сословия. Вся забота о юном дворянине лежала на родителях; подразумевалось, что они желают чаду только добра и стремятся обеспечить ему достойное будущее. И, надо сказать, законодательно не прописанные права ребенка осуществлялись на самом деле – он воспитывался в семье (своей или приемной), получал образование, приличное его положению, не был изнурен непосильным трудом. Возможно, интересы ребенка редко учитывались при выборе будущей службы, но родители взвешенно подходили и к этому вопросу, решая его сообразно с запросами времени и общества.

В мемуарах детей упоминали редко: считалось, что ребенку не место в среде взрослых, ведь мемуары предназначались для совершеннолетней аудитории. В XIX веке ребенок воспринимался как личность, которую необходимо воспитывать, ориентировать на идеал и до завершения образования не представлять всему обществу. Навыки жизни в социуме ребенок приобретал и практиковал в семье – в общении с другими детьми, слугами, учителями. При этом в каждой семье устанавливалась иерархия, требовавшая соблюдения некоторых правил и условий, – но, впрочем, детям, как правило, предоставлялась возможность играть, шалить и заводить знакомства.

4. Детство как особая культура

Секретный мир детства живет как бы параллельно с миром взрослых. Его можно назвать даже отдельной субкультурой[569]. П. С. Гуревич определил субкультуру как «особую сферу культуры, суверенное целостное образование внутри господствующей культуры, отличающуюся собственным ценностным строем, обычаями, нормами»[570]. Субкультура детства состоит, по мнению И. С. Кона, из трех главных подсистем: 1) детская игра; 2) детский фольклор и общее художественное творчество; 3) общение, коммуникативное поведение детей[571]. О последнем преимущественно и пойдет речь ниже.

* * *

По воспоминаниям А. М. Достоевского, брата знаменитого писателя, в их семье старшие дети имели общие интересы, но время проводили раздельно. Сестра большую часть времени была с матерью и сидела в гостиной, занимаясь или уроками, или каким-либо детским рукоделием. Мальчики, не имея отдельных комнат, постоянно находились в зале все вместе и не стеснялись присутствием меньшего брата, лишь в редких случаях отгоняя его от себя, называя при этом своим «хвостиком». Оба старших брата были погодки, росли вместе и были чрезвычайно дружны между собою. Дружба эта сохранилась и впоследствии, до конца жизни старшего брата[572].

Близкий друг семьи Л. Н. Толстого, переводчица и мемуаристка Елизавета Менгден (урожденная Бибикова) вспоминала, что ее сестра Катя часто рассказывала ей в угоду сказки и повести, которые маленькая Лиза очень любила. Когда же она заболевала, то по воскресеньям сестра играла с ней в куклы (вообще это занятие казалось ей скучным, хотя девочке было только 10 лет). Дети в семье Бибиковых были очень дружны между собой, несмотря на неравное отношение к ним родителей. Каждое утро девочки должны были вставать в 5 утра и делать уроки; Катя обязана была с 5 до 7 играть на фортепьяно, но часто засыпала над нотами, и младшая сестра бегала ее будить. Елизавета Ивановна отмечала, что они не шалили и не ссорились. А старший брат Александр однажды потратил последние деньги, чтобы подарить Лизе зеленый гроденаплевый фартук с лифом, который ей ужасно хотелось надеть.

В некоторых дворянских семьях детей было немного, один или максимум два ребенка. Например, у А. И. Герцена был только один брат (единокровный и нелюбимый отцом), старше его на 10 лет, очень болезненный. Как пишет сам Герцен, брата он «всегда любил, но товарищем он мне не мог быть»[573]. Пушкин, по словам Ю. Н. Тынянова, относился к братьям и сестре, «как к стаканам, которые не должно было ронять и за которые ему доставалось»[574]. Позже они подружились, но в раннем детстве были как чужие.