Двухэтажная Япония: Две тысячи дней на Японских островах

Помолившись богам-владыкам морей перед вызолоченными алтарями и заручившись их расположением, путешественники неизменно направляются в выстроенный поблизости театр «Канамару-дза», самый старый из сохранившихся театров «кабуки». Собственно говоря, осталось только здание театра, построенное еще в 1836 г. Представление же можно посмотреть только раз в году, когда из Токио, Осаки или Киото на три дня приезжают актеры менее древних, но зато более процветающих театров. Ни в коем случае не заменяя представления заезжих знаменитостей, спектаклем становится и встреча с Киенобу Ямамото, билетером, экскурсоводом, сторожем объявленного «ценным культурным достоянием» театра «Канамару-дза».

Раздав билеты и иллюстрированные буклеты, Ямамото-сан одергивает короткую желтую куртку с выписанными особыми, присущими театру «кабуки» иероглифами названия «Канамару-дза» и становится в эффектную позу на фоне двухэтажного здания. Плавный взмах руки — и глаза зрителей успевают пробежать по воткнутым в землю бамбуковым древкам узких вертикальных знамен разных цветов с надписью: «Великому театру Канамару». Взмах другой руки — по обеим сторонам входа пирамида оплетенных соломой бочек с сакэ, тоже подарки богатых поклонников театра. Над входом прибиты доски с именами знаменитых актеров «кабуки», игравших на здешней сцене. «Такого театра вы не увидите нигде, — начинает драматическим тоном Ямамото-сан. — Наш театр не был первым из 140 существовавших в разгар популярности искусства «кабуки» театров этого жанра. Нет, он не был первым, первый театр возник в Киото. Но пожары, войны и прочие напасти распорядились так, что «Канамару» осталась последней подлинной сценой «кабуки». Наш театр поскромнее бетонных громад процветающих театров Токио и Осаки. Но если кто-то захочет ощутить подлинную атмосферу традиционного японского театра, он приедет в город Котохира, купит билет вон в той будочке, а потом вместе со мной пройдет вот в эту дверь».

По примеру экскурсовода публика, согнувшись в три погибели, ныряет в низкую дверцу, недаром именуемую «крысиной». Широкие и высокие раздвижные двери-стены открываются только во время большого наплыва посетителей. Что и говорить, театр совершенно необычный. Начинается он, как и полагается, с вешалки. Но предназначена она не для одежды, а для обуви. Зрители обязательно снимают уличную обувь, ведь войти в ней на выстланный соломенными «татами» пол, — значит, вызвать отвращение. Тут надо сделать поправку: пол зрительного зала на самом деле вовсе не только пол, но еще и зрительские ложи. Пройдя по ведущим вдоль стен нешироким дощатым проходам-коридорам, зрители спускаются в «ложи», разгороженные деревянными планками на квадраты со сторонами по 130 см. В каждую из 100 «лож» усаживалось по три человека. Как это раньше удавалось — загадка. Современные японцы едва умещаются в узкой ячейке вдвоем. Ну, а как добраться до «ложи», расположенной в центре зала и удаленной от «коридоров»? О, очень просто. Надо пройти по планкам-перегородкам. Правда, они шириной всего 15 см, но ведь нагруженным подносами девушкам-разносчицам чая и сладостей приходится гораздо труднее.

Дождавшись, пока смолкнут охи и ахи с трудом рассевшихся в «ложах» слушателей, Ямамото-сан мелкими и частыми шагами устремился на сцену. Зажглись свечи в прибитых к краям сцены высоких железных подсвечниках и хорошо стал виден занавес-ширма с огромной вековой сосной. Сделав одновременное круговое движение головой и руками, наш гид застыл в типичной для «кабуки» позе. Привлекши всеобщее внимание, он начал традиционным театральным речитативом: «На этой сцене в старину трижды в год появлялись самые знаменитые актеры «кабуки», гораздо более знаменитые, чем современные кинозвезды и «идолы» эстрады. Они выступали дважды в день, месяц подряд, три раза в год. Почему только три раза? Потому, что храмовые праздники в Котохира-гу проводятся трижды — в третьем, шестом и девятом месяце.